Такая постановка вопроса заставила улыбнуться, поэтому я ответил, продолжая улыбаться:

– На таких соплеменников не только руку поднять не зазорно, а можно ещё и ногу поднять, чтобы обоссать.

Пока охреневший мужик переваривал сказанное, а стоящие возле корабля женщины давились, пытаясь сдержать смех, я продолжил говорить, но уже без улыбки на лице:

– Где же ты, сука, был вместе с соплеменниками, когда наше селение разоряли викинги? Или потом, когда люди здесь подыхали от голода, оставшись без запасов на зиму? Сейчас, узнав, что в селении появился корабль, который стоит немалых денег, ты поживиться на халяву прибежал? Пошли отсюда, пока живы. На хрен мне такие соплеменники не нужны.

Пока я говорил, лицо мужика наливалось кровью. Как и у стоящего рядом с ним гиганта, который возвышался над толпой чуть ли не на голову. Эти двое смотрели мне прямо в глаза. Остальные мужики, наоборот, опустили глаза в землю.

Дальнейшее произошло, можно сказать, мгновенно для других и как-то замедленно для меня. Человек-гора отвел назад руку с копьем и неожиданно метнул его в меня. Это он думал, что неожиданно. А я читал их, как открытую книгу. Пропустив летящее копье мимо себя и сделав короткий шаг в сторону, не задумываясь, вогнал болт в живот этого здоровяка. После чего аккуратно положил арбалет на землю, достал клинки и пошёл на эту толпу, прокручивая их в руках, разминая, таким образом, кисти. Вокруг наступила могильная тишина. Вождь выставил перед собой копье с железным наконечником. Остальные мужики начали как-то потихоньку пятиться, сбившись в плотную группу.

В этой тишине прозвучал голос дядьки:

– Может не надо, племяш?

Почему-то меня этот вопрос рассмешил, или, может быть, рассмешил прямо просящийся на язык ответ, который я и произнес:

– Надо, дядя, надо.

Вождя убил буквально одним движением. Когда подошёл к нему на расстояние, позволяющее нанести удар копьем, тот попытался сделать это, как на охоте. Вместо уместного в данной ситуации резкого короткого тычка, он попытался провести размашистый укол, способный при удаче пробить человека насквозь. Даже не использовал клинки для отведения этого удара. Просто обманул, слегка качнувшись в одну сторону, уклонившись в другую. При этом уклонился с подшагом вперёд, а потянувшийся вслед за копьем мужик буквально сам наткнулся горлом на выставленный клинок. Не останавливая движения, сделал ещё один шаг вперёд, и вторым клинком буквально снёс голову стоящему на коленях с болтом в брюхе мужику. Почему-то мне стало его жалко, поэтому и решил прекратить его мучения. С такими ранами здесь не живут, да и обещал вогнать стрелу в живот не ему. Прыгающая по земле голова произвела на остальных неизгладимое впечатление. После очередного шага в направлении сбившихся в плотную толпу мужиков, они просто кинулись наутек. Не воины, охотники, не привыкшие стоять против людей лицом к лицу. Когда осмотрелся, удивился и немного пересмотрел поведение сбежавших мужиков. Со стороны поселения подходила толпа, состоящая практически из всех жителей, притом, пусть и разнообразно, но поголовно вооруженных. Налети эта толпа на пришельцев, думаю, мало им не показалось бы. Дядька стоял с каким-то потерянным видом, а бабы с детишками, не пустившие пришлых к кораблю, смотрели на меня с восхищением и опаской. Возникшая пауза надолго не затянулась. Плюнул на все рефлексии, подошёл к трупу вождя, вытер о его рубаху клинки. После этого спрятал их в ножны, подобрал арбалет и потопал обратно в посёлок. Решил, что односельчанам надо обсудить произошедшее, а мне неплохо было бы глотнуть глоток-другой вина. Не каждый день режешь людей, как баранов. Честно сказать, с трудом получилось сохранить невозмутимый вид.

Дядька подошел только часа через два. За пару глотков осушил кружку предложенного мною вина и задал вопрос:

– Зачем ты их спровоцировал? Можно ведь было и миром решить?

Ну что ему ответить? Сказал, как есть:

– Не получилось бы разойтись по-доброму. Жадность их обуяла. Да и с какого перепугу я должен пытаться миром разойтись с чужими людьми, которые реально берега потеряли? Мало того, что не оказали помощь, когда она была необходима, так ещё и грабить пришли.

Я почувствовал, что начинаю заводиться. Поэтому, постарался свернуть разговор.

– Даже думать не хочу об этих уродах. Лучше скажи, договоренность об охране корабля в силе? А то видишь, как получается? Не успел пришвартоваться, как новые хозяева появились.

Дядька как-то странно на меня посмотрел, что-то для себя решил и ответил:

– В силе.

А после небольшой паузы добавил:

– Прекращай злиться. Больше не сунутся.

После этого встал и ушёл. Ну, а я продолжил дегустировать вино и думать над произошедшим. Самое главное, о последствиях. Теперь в селениях соплеменников мне отряд не набрать. Вряд ли после произошедшего меня там будут рады видеть. Настроение, и так не особо радостное, вообще ушло в ноль. Немного посокрушавшись, плюнул на все, и решил пока забить на это. Жизнь продолжается. Не наберу людей здесь, найду их в другом месте. А поступил я, думаю, правильно. Надо нарабатывать правильную репутацию.

На следующий день ко мне в дружину пришли проситься молодые пацаны. Они, с их слов, решили научиться сражаться и стать воинами. Я смотрю на них и реально не знаю, что мне делать. Два десятка пацанов лет по четырнадцать-пятнадцать. И что мне с ними делать? Детский сад какой-то. Какие тут сражения с викингами? С таким контингентом только в зарницы играть. Потом, ещё подумал и спросил себя:

– А кто, собственно, меня торопит? Если подойти к делу основательно, с чувством, толком, расстановкой, то из этих пацанов можно выучить таких волкодавов, что мало никому не покажется. И то, что они ни хрена не умеют, в данном случае, только в плюс. Можно будет сразу учить, как надо, а не как хочется. Исходя из этих соображений, сказал:

– В дружину возьму, но, при одном условии: моё слово – закон. Кто не понял, что я сказал, свободен. И ещё: услышу жалобы, что тяжело и трудно, выгоню сразу, без разговоров.

С этой толпой пришёл и десятилетий двоюродный брат, к которому я повернулся и сказал:

– Тебе, тёзка, ещё рано в походы ходить, подрасти и потом приходи.

Тот насупился и ответил:

– Я смогу делать все то же, что и другие. Поэтому – не рано. Посмотришь, я не подведу.

Поглядел на него, махнул рукой. Пусть будет. Через пару дней, когда начну давить нагрузкой по полной программе, сам сбежит. На сегодня распустил их по домам с наказом – завтра, с рассветом быть здесь. Сделал так, потому что надо было плотно подумать, как быть и что делать с этим детским садом. Подумал, огляделся вокруг и решил. Раз придётся здесь задержаться надолго (а по моим подсчетам не меньше, чем лет на пять), то надо устраиваться с комфортом. А то как-то неправильно, да и непривычно, когда дом топится по-черному, собственно, как и баня, а спишь на голых деревяшках. Будем начинать приобщать к цивилизации небольшой уголок этого мира. Да и жить новобранцам у себя дома не дело. Поэтому, придётся строить подобие казармы. Благо, мой дом стоит на окраине и проблем с новыми постройками быть не должно. Как подумаешь, сколько всего сделать надо, так руки опускаются. Но, как говорится, глаза боятся – а руки делают. А начинать стройку, как не крути, придётся с кузницы. Но, кажется, я это уже говорил. Или даже не с кузницы, а с похода за спрятанными товарами. С хорошим инструментом и работа будет спориться. А в заначке неплохое количество этого самого инструмента присутствует. Поэтому, поход за ним откладывать нельзя. А то, стыдно сказать, кроме привезенных мной железок, в деревне другого металла нет. То, что было раньше, викинги выгребли подчистую. Хоть и опасно в какой-то мере светиться на реке с кораблем, но, если хочу, чтобы все прошло быстро, придется рисковать. В море, где можно нарваться на чужой корабль, выходить не буду. А на реке чужим судам, по сути, делать нечего.

Пока сидел в раздумьях, нарисовалась ещё одна проблема. К дому подошла злая Забава и начала мне предъявлять, что я, дескать, козёл блудливый. Она так надеялась, что я, вернувшись, буду с ней. А я пошёл по рукам. Она из-за этого страдает, а я ничего не замечаю. В итоге, расплакалась и убежала. Я, даже потерялся от такого накала страстей. Да что там, реально охренел. Не видел я в этой голенастой егозе женщины. Чего уж тут? Сбитый с толку, я потопал к дядьке. Надо всё-таки предъявить за подставу с пацанами. Потому что по здравому размышлению я понял, что это дядькина работа. Я ведь говорил, что хочу набрать людей в отряд. Вот он и подсуетился с пацанами. Взрослые же, глядя на этот детсад, вряд ли захотят присоединиться. Получается, что дядька решил, таким образом, сразу несколько проблем. Во-первых, оставил в селении взрослых мужиков. Во-вторых, скинул с себя обузу в виде пацанов, которые жрут, как взрослые, а отдачи от них считай никакой. Есть ещё в-третьих и даже, в-четвёртых. Но перечислять все смысла нет, и сказанного достаточно.