— О-ле, оле, оле, оле! — запел я. — Дядя Ваня — впе-ред!

— Умерь восторг, — охладил меня Люцифер. — В полутрансе можно не разглядеть ловушки впереди. Не лучше ли отказаться от использования рядов, когда мы в дороге?

— Не думаешь же ты, что я тупо врублю прокрутку и обо все забуду? Ничего подобного! Собираюсь применять способ осмотрительно. Две или три картинки — пауза. Или даже каждую картинку буду отдельно вызывать. И учти еще вот что: я не знаю, в какие периоды эфемер способен пробудиться, а в какие нет. Наверняка я часто вижу и слышу такое, на что он должен откликнуться той или иной активностью. Но этого не случается. Большую часть времени он как бы мертв — и лишь иногда оживает. Только в эти редкие минуты может сработать какое-либо изображение. То есть каждый ряд придется прокручивать многократно, и вскоре всплывающие перед глазами образы перестанут действовать на меня с первоначальной силой. Я буду меньше отвлекаться на них, и риск проглядеть что-то опасное вокруг снизится. Будь у меня обычные цели, пришлось бы использовать вспомогательные техники, чтоб избежать привыкания. Как, например, при «Обращении к былому». Но мне-то ряды нужны вовсе не для того, для чего они предназначены.

— Что ж, пробуй!

Я построил портал обратно в Гинкмар, спешился, и мы продолжили путь. Заинтригованный Люцифер временно прекратил скачки по кустам и буеракам. Благодаря мыслесвязи, он мог отлавливать моменты резких изменений состояния моего сознания и более-менее понимать, что я себе вообразил. А мне и требовалось, чтобы он был близко. Для следующей проверки, в ходе которой я намеревался выяснить, смогу ли перемещать коня в «мешок» вместе с собой, когда не сижу на нем. В нормальном состоянии максимальная дистанция для совместного с маунтом портирования у меня была четыре шага. С нее и начнем. Затем будем сокращать, если понадобится…

Не понадобилось. Полный выход из полутранса занимал три секунды; до того я не мог даже начать кастовать, а после строил портал как обычно.

Далее я протестировал свою способность сохранять необходимое внимание к окружающему — все еще на ложном медитативном ряде. Люциферу сказал: двигаемся и ведем себя естественно, как раньше, до экспериментов. И не активировал просмотр, пока конь далеко. А когда близко, активировал с осторожностью, предварительно осмотревшись и прочтя сканирующий закл на местность впереди, как всегда делал, если пейзаж внушал подозрения. Результаты оказались удовлетворительными. Получалось, что мы можем идти примерно с теми же предосторожностями, что и обычно, и почти с той же скоростью. Может, чуть медленнее.

Пора врубать рабочий медитативный ряд…

До вечера ничего не случилось, а на следующий день одна из картинок сработала. Самочувствие резко ухудшилось, однако я успел переместить нас с Люцем в «бункер» и вырубился уже там. Затем целых три дня крутил ряд впустую — до очередного успеха. В целом эффективность способа оказалась не ахти какой, но и сверхусилий от меня он тоже не требовал. А чем больше я обезврежу «кладов» вне «Путешествия», тем меньше мне придется возиться с ними там. И это замечательно. Нечасто ведь смогу проводить такие медитативные марафоны, как недавний. Что мне, раз в месяц замки захватывать? В лучшем случае удастся странствовать по долинам пару часов вечером и час утром. И не каждый день, а когда в тщательно охраняемых тавернах доведется ночевать. В безопасных местностях, пожалуй, тоже можно позволить себе короткие сеансы. Но только когда сокращу время выхода из транса до мгновений…

Так, в походно-тренировочном ритме, занимаясь попутно еще множеством дел, включая охоту, мы приблизились к лабиринту духов, где по-прежнему томились заказчики нашего путешествия к центру Гинкмара. Лес поредел, сменился зарослями кустарников и отдельно стоящими деревьями. Я ехал в седле; заметив слева высокий бугор с пологими склонами, направил Люцифера к нему. Долго смотрел с вершины на кольцевые ограды из валунов. День давно перевалил за половину. Было ясно и безветренно.

— Поехали, чего тянуть, — предложил Люц.

— Поехали, — согласился я.

И конь направился к проходу в первой ограде. Прошествовал неторопливым шагом до прохода во второй. Чем дальше, тем суше становилась земля. Вот и центральная площадка, совершенно голая, которую веками не смачивали дожди. Они и вокруг нее не очень-то шли. Безводие — одно из условий надежного заточения духов в устроенной для них ловушке.

Оробевшая Весточка смирно сидела на шанфроне Люцифера, будто позабыв, что у нее есть крылья. Как-то не хотелось ей здесь летать. А давай тебя свернем, пока ты депрессию не заработала? Не хочешь? Так взбодрись тогда — мы ж не на похороны приехали. Труднейший и длиннейший квест выполнен. Мы герои — все втроем! Осталось получить награду. А награда — это всегда хорошо. Лично тебе я куплю такой бисквит, что сможешь выклевать в нем для себя трехкомнатную квартиру.

Я слез с Люца и достал свиток разрешающего заклинания. Послышались взволнованные вздохи, в воздухе заметались едва заметные тени. Бесплотные узники лабиринта не сумели сдержать нетерпения, и выражали его как могли. Ломай печать, быстрее ломай!..

Древнего варварского языка я не знал, однако этого и не требовалось. Когда Арх составлял закл по заданию Мудовида, то заверил, что я смогу прочесть начертанные на пергаменте рисунки на общем языке — как, скажем, прочел бы английский текст, написанный русскими буквами. И ману тратить не придется: свиток уже содержал нужный ее объем. Ну!..

Я развернул длинную полоску выделанной кожи, и поверх рисунков на ней проступили слова. Как только произнес первые, не понимая их, из-под земли донесся гул. Тени вокруг заметались быстрее, их воздыхания слились в шипящую, свистящую, стонущую какофонию. В средине площадки образовался провал, отсвечивающий то голубым, то красным. Из него в облаке пыли поднялся большой малахитовый ларец. Вот он, клад капитана Гамбара!.. Когда я закончил чтение заклинания, провал закрылся и ларец опустился на землю. Все звуки смолкли. Пляска теней завершилась.