— И усё?

— Что значит «усё»? — темнее на глазах, сквозь зубы, переспросила Анхель. — Тебе сказано: это не простой человек. Его Лицензия созревает уже три недели, и ты должен был хотя бы раз да и увидеть по этому поводу отчёты. Только не говори мне, что ты их и в глаза не замечал!

— Чё мне эти буковки! На чё мне мои зенки то? Сам всё проверкаю и, если надо, настучу по ушам проверяющим, — буркнул Вано, проходя мимо Анхель и направляясь в сторону золотого полумрака. Сина поманила Дэвиду за собой раздражённым кивком.

Не успел он пройти и десятка метров, как стена, справа от него, сменилась длинным окном из очень толстого матового стекла. За ним мир был затуманен и неточен, но Шепард смог различить множество цилиндров, испускавших золотой свет. Между ними бродили жёлтые тени, державшие перед собой нечто прямоугольное и тонкое. Дэвид остановился и хотел получше разглядеть этот мир, но его окликнула Анхель. Её почти полностью поглотил жёлтый полумрак:

— Ты ещё успеешь увидеть, что там, но чуть позже.

Дэвид нехотя повернулся и также растворился в золоте. Однако пребывание в нём было недолгим. Лишь странное покалывание и ещё более усилившее стрекотание со всех сторон, а после более привычный сумрак плохо освещённого помещения, обставленного множеством измерительной техники, мониторами и датчиками. По ту сторону, где ранее находилось длинное окно, теперь располагалась широкая дверь и два круглых окошка. Свет в окошках мистически мерцал.

Мичуля добрёл до одной из вычислительных панелей, уселся в кресло на колёсиках и начал быстро нажимать на её сенсоры. Через несколько мгновений на самом большом мониторе появилась фотография Дэвида, а рядом с ней его данные.

— Ммм, То самый несмердяк знаш… — буркнул Вано, почесав себе за ухом, а потом повернулся на кресле и небрежно сказал, — И шо?

— Что ещё за шо, Вано? — вспыхнула Сина, быстро подойдя к Мичуля и с силой стукнув кулаком по ближайшей из панелей. — Хватит надо мной издеваться, будто я маленькая девочка! Что тебя не устраивает, и что ты знаешь, чего не знаю я?

— Не гори, как ясно огниво, хозяйка, и дослушай меня, — спокойно, но чуть сжавшись, пробубнел Вано. — Ять не бывал, когда-сь созревали Лицензии других несмердяков, но ять ихь довольно-таки обнюхал. Там ить лишь да неприять в том, что память нужна поширше, да болевой предел чутче. И усё. Этому и негодую: очегось ему особенное отношение. Подпись можно и такь и сякь изрезать-то!

Анхель выпрямилась, сжала кулаки, запрокинула голову и, закрыв глаза, вздохнула и выдохнула через нос, а потом очень спокойно ответила:

— Вот поэтому я и говорю, чтобы ты, каждый раз, когда заступаешь на смену, читал оставленные тебе инструкции и приказания.

— Чегось? — округлил глаза Вано, нелепо захлопав голыми веками, — Да небыль, шоб там быть чяму занятному.

— Примечания! Там есть примечания! — сквозь зубы процедила Анхель, вновь теряя терпение. Мичуля нехотя повернулся к монитору, провёл рукой по панели, пару раз по ней стукнув пальцем и вывел на экран короткое предложение.

— Воз-мо-жен рас-син-хрон, — медленно, по слогам, прочёл Вано, дёрнув себя за прыщик. — Агась, ну это другое дельце.

Учёный слез с кресла и подошёл к узкой двери, напротив входа в операторскую кабину. Мичуля приложил руку к тусклой панели, и дверь со скрипом ушла в сторону. Затем он опустил короткий рычаг, и открывшаяся комната заполнилась ярким светом. Вано нажал ещё на несколько кнопок и из света выехало кресло, похожее на стоматологическое, с множеством длинных и коротких ремешков. Там, где должна была располагаться голова, нависала металлическая тонкая трубка с изогнутой в обхвате присоской. Другой её конец уходил за кресло в ёмкость в форме вытянутого эллипса. Мичуля потянул за очередной рычаг. Кресло повернулось на девяносто градусов, и теперь расположилось спиной к одному из круглых окошек. Учёный зашёл за кресло, нагнулся, и вытянул из ёмкости с десяток проводов с разноцветными разномастными наконечниками. Мичуля повернулся к круглому окошку и дотянулся до небольшого ящика, висевшему над ним. Вано, лишь ему в ведомом порядке, подключил провода к коробке. Он сделал шаг назад, внимательно всмотрелся в провода, а затем, довольный собою, мрачно дёрнул себя за бородавку. Пройдя мимо Анхель, стоявшей в центре комнаты, и сев в своё кресло, Вано начал остервенело надавливать на сенсоры панелей. Дэвид, окончательно потеряв нить происходящего, чуть приоткрыв рот и сдвинув брови, уставился на Сину, но та его проигнорировала. Она, скрестив руки на груди и нервно постукивая ногой, внимательно следила за Мичуля. Наконец, учёный повернулся спиной к компьютерам и, важно посмотрев на Шепарда, пальцем указал ему сесть в кресло, но Дэвид не сделал этого. Вместо этого он подошёл к Анхель и, посмотрев ей в глаза, холодно произнёс:

— Может, мне всё-таки объяснят, что вы тут вокруг меня делаете?

Анхель и Вано переглянулись, и Сина, мягко улыбнувшись, ответила:

— Чтобы мне ответить на твой вопрос, ты должен кое-что увидеть и…

— Шо?! — взвизгнул Мичуля, спрыгивая с кресла, быстро замотав головой из стороны в сторону и скрестив руки на груди, — Не, не, не, вы шо ополоумели, ась? Незя же!

— Да не собираюсь я его прямиком туда пускать! — подойдя к Мичуля и дав ему по подзатыльнику, выкрикнула Анхель, — Живо подготавливай ЗГНАК.

— А, ну если так, то ладушки, — с облегчением выпалил Вано. Вновь обойдя своих гостей, он подошёл к той самой двери между двух окошек и, после непродолжительных манипуляций, открыл её. За дверью было ещё больше золотого света. Дэвид в очередной раз посмотрел на Анхель, но та жестом попросила его не произносить ни слова и последовала за Мичуля.

Они вошли в комнату, площадью около двадцати квадратных метров. Таинственный свет испускали плоские и гладкие плиты. Свет будто сочился из их глубин, а следом за ним следовал тот самый стрекот, который преследовал Шепарда с самого его прибытия на этаж. Комната была пустой, если не считать тонкого изогнутого цилиндра в самом её центре. К нему крепился предмет, похожий на сильно стилизованный штурвал фантастических космических кораблей. Возле цилиндра сейчас и вертелся Мичуля, нажимая на таинственном приборе различные кнопки, рычаги и сенсоры. Спустя пару минут учёный выпрямился и, уставившись на Сину, спросил её: