За ним закрепилась слава блестящего, но безжалостного руководителя, утвердившего проект использования газовых камер и крематория в концентрационном лагере Аушвиц на юге Польши. По слухам, после войны он попал к американцам, которые снабдили его новыми документами и личностью.

Раскопки Зульцера в прошлую среду остановили местные власти, которые заявили, что для проведения расследования исторических достопримечательностей требуется разрешение. Но он не сомневается в том, что сможет возобновить работы уже в следующем месяце.

«Для работы над этим чудовищным проектом сюда привозили заключенных из всех концентрационных лагерей Европы, — рассказывает Зульцер, — отбирая их за какие-то особые навыки. Среди них были физики, химики и другие специалисты. Именно благодаря жертвам нацистов нам удалось наконец обнаружить местонахождение комплекса и страшную правду о нем».

«Сандей Таймс», декабрь 2014 года

Глава 1

Он открыл глаза.

Медленно.

Покрытые толстой коркой запекшейся крови ресницы с трудом отклеивались друг от друга, и перед его воспаленными глазами возникали крошечные трещины, похожие на осколки разбитого стекла. Яркий свет вонзился в сетчатку с такой силой, как будто кто-то пытался выжечь ее лазером. Но кто? Кем были его враги… его мучители? И где они, черт возьми?

Он решительно ничего не помнил.

«Какой сегодня день? — спрашивал он себя. — Более того, какой сейчас год? Как я сюда попал?.. Где находится это место?..»

Солнечный свет причинял ему невыносимую боль, но по крайней мере к нему понемногу возвращалось зрение.

Первым, что Уиллу Джегеру удалось осознать, стал таракан. Заполнив собой все поле зрения, он возник перед ним как что-то расплывчатое, чудовищное и потустороннее.

Насколько Уилл мог судить, он лежал на полу, прижавшись щекой к бетону, покрытому густой коричневатой кашей какой-то неведомой дряни. Оттого что его голова была повернута, создавалось ощущение, что таракан намеревается вползти в его левую глазницу.

Усы чудовища дрогнули, и в следующую секунду оно исчезло, просеменив мимо кончика его носа. Затем Джегер ощутил, как насекомое взбирается вверх по его щеке.

Таракан замер где-то в районе правого виска — наиболее удаленной от пола точке головы — и начал ощупывать его кожу передними лапами и челюстями.

Казалось, он что-то ищет. Что-то пробует.

Джегер почувствовал, что таракан начал жевать. Насекомое вгрызалось в его плоть, и он ощущал сухое потрескивание зазубренных челюстей, отрывающих кусочки гнилого мяса. А затем из его рта вырвался беззвучный крик, потому что он почувствовал, что весь покрыт насекомыми… Как если бы он уже давно умер.

Поборов приступ тошноты, Джегер сосредоточился на одном-единственном вопросе, прорвавшемся на поверхность его сознания: почему он не услышал собственного крика?

Предприняв сверхчеловеческое усилие, он пошевелил правой рукой.

Это было едва заметное движение, но ему показалось, что он попытался приподнять весь мир. Он поднимал руку сантиметр за сантиметром, и его плечо и локоть горели дикой болью. Даже от столь ничтожных усилий его мышцы сводила судорога.

Он чувствовал себя калекой.

Что, бога ради, с ним случилось?

Что они с ним сделали?

Заскрежетав зубами и собрав всю силу воли для того, чтобы поднять руку к голове, он провел ладонью по уху, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость. Его пальцы наткнулись на… лапки. Сухие чешуйчатые лапки насекомого, которые подергивались и пульсировали в попытке таракана пропихнуть свое тело глубже в ушное отверстие.

Уберите их отсюда! Уберите их прочь! Уберите их ПРООООЧЧЧЬ!

Его тошнило, но желудок был пуст. Лишь сухая пленка приближающейся смерти покрывала все его внутренности — слизистую желудка, горло и рот… даже ноздри.

О черт! Ноздри. Они пытаются проникнуть и туда тоже!

Джегер снова закричал. Протяжнее. Еще более отчаянно. Он не хотел так умирать. Прошу тебя, Господи, только не так…

Снова и снова он царапал пальцами отверстия на своей голове, а тараканы брыкались и шипели, изливая свой гнев на пытающегося избавиться от них человека.