Леон продолжает молчать, чем безумно нервирует.

— Почему мы не предохранялись? — не оставляю попыток услышать ответ хоть на какой-нибудь из вопросов. — Мне показалось, у тебя серьезный пунктик на этот счет.

— По-хорошему, тебя бы сейчас выебать, но ведь всю округу распугаешь своими воплями.

Сознание оглушительно орет, чтобы заткнулась, но проблема в том, что я не хочу молчать. Леон оказался прав на мой счет. Мириться с ролью бездушной игрушки — это не про меня. С моим мнением придется считаться, если Дамианис рассчитывает оставить меня рядом с собой.

— Это совершенно не то, что хотелось бы услышать. Я задала вопрос про предохранение.

— Надо было заехать в аптеку, но я потерял над собой контроль. Покажешься гинекологу, как вернемся, подберете контрацептив, — говорит Леон с таким убийственным спокойствием, что волна ненависти и негодования опять поднимается и топит меня с головой.

— Кто такая Ксанта? Если что, я отработала авансом все твои откровения. Наперед.

Дамианис приподнимает уголки губ, но это даже не намек на улыбку.

— Я хочу подробности, — настаиваю.

— Без Ванессы не обошлось?

— Не обошлось.

Опускаю глаза на свои руки — они дрожат. И явно не от холода. Меня кроет от эмоций.

— Мы с Ксантой познакомились в детдоме, вместе выросли, — начинает Леон, когда я уже и не надеюсь услышать от него хоть какие-то объяснения. — У нас были общие планы, цели, мечты. Я много трудился и стал зарабатывать хорошие деньги, изо всех сил стремясь выбиться в люди. Получилось. Но однажды провел рискованную сделку и попался. Следователь, который вел мое дело, заприметил Ксанту. Позже я узнал, что они переспали. Возможно, на нее надавили, запугали, что не выйду, не знаю. Через месяц меня бы и так отпустили, друзья занимались этим вопросом.

— Что было потом?

— После этого наши пути разошлись.

Для меня все становится только запутаннее. Ванесса другое рассказывала.

— Ты вот так просто оставил свою невесту в беде?

Дамианис молчит.

— Ты вообще ее любил?

— С тех пор мысли о женитьбе меня не посещали.

— Она ведь сделала это ради тебя, ты понимаешь?..

— Я никого не просил идти на подобные жертвы.

— И как сложилась ее судьба после вашего расставания?

— Спустя некоторое время Ксанта прислала письмо, чтобы я проверился на ВИЧ, приложив результат своего анализа. Положительный.

В груди отчего-то щемит.

— Ты чем-то болен?

Леон наконец открывает глаза и смотрит на меня как на дурочку.

— Меня вдоль и поперек проверили, прежде чем ты ко мне прикоснулся... — поясняю.

— Потому и прикоснулся. Ты ничем не больна. Я, кстати, тоже. Думаешь, будь я инфицирован, допустил бы секс без защиты?

— Не знаю, что от тебя ждать...

Может, проблем со здоровьем у Леона и нет, но с мозгами точно беда.

— Я проходил постконтактную профилактику. Сдавал анализы в течение полугода. ВИЧ не подтвердился. Я абсолютно чист и почти здоров.

— Ксанту заразил тот следователь?

— Если желаешь еще подробностей, тариф ты знаешь, — обрывает меня Дамианис.

— Нет, больше не желаю. В общих чертах я все поняла.

И теперь еще сильнее хочу держаться от Леона подальше. После его откровений я чувствую себя так, словно по мне катком прошлись. Пищи для размышлений хватит на несколько дней вперед, хотя не покидает чувство, что Дамианис не все рассказал, умолчав о каких-то деталях.

— Но одно я все-таки хочу услышать. Часто ты себе девочек-игрушек покупаешь?

— У судьбы какое-то дурацкое чувство юмора, — произносит Леон с нотками веселья.

Собираюсь спросить, что он имеет в виду, но звук за нашими спинами заставляет повернуться.

Несколько человек в черных костюмах по тропинке идут к беседке и громко переговариваются. Показывают руками в нашу сторону.

На лице Дамианиса ноль эмоций, даже намека нет на удивление. А меня словно в тиски сковывает тревога. Сердце начинает учащенно биться.

— Ты говорил, что ничего серьезного не произошло... Обманул?

Леон поворачивается, смотрит на меня мрачно.

— Вот сейчас и проверим.

Люди, которые приближаются, не выглядят дружелюбно и явно здесь не за тем, чтобы пожелать нам хорошего отдыха. С каждой новой секундой паника лишь нарастает, в то время как Леон кажется абсолютно спокойным. Что-что, а держать лицо он умеет. Интересно, что у него внутри происходит, когда вокруг не пойми что творится или обстоятельства вынуждают действовать вразрез с планами?