Я шагнула в комнату и вытянулась перед ним в струнку, чувствовала себя очень неловко.

– Я – Эхо Сэкетт.

Он указал мне на стул и повернул к своим книгам. На полпути остановился.

– Сэкетт, говорите? Сэкетт?

– Да, сэр. Боюсь, что я чересчур самонадеянна, сэр, но в приемной никого не было, а я так хотела переговорить с вами, сэр.

– Садитесь, мисс Сэкетт. Вы сказали, Эхо? Какое прелестное имя!

– Я рада слышать это, сэр. Многие считают его странным, но мы живем в горах, сэр, и отец любил эхо.

– В горах? Несомненно, в Теннесси?

– В общем, да, сэр. Как вы угадали? Ой! Мой выговор!

– Напротив, мисс Сэкетт. Когда-то я знал человека, носившего ту же фамилию. Это было очень давно, и он был из Теннесси.

Финиан Чантри отодвинул бумаги в сторону и, заложив страницу, закрыл книгу.

– Это был замечательный человек, по-своему великий человек. Если бы не он, меня, возможно, не было бы здесь сегодня. Он был мне хорошим другом и еще долго дружил с моим братом.

– Не скажете ли, как его звали, сэр?

– Доубени Сэкетт. Он, как и другие, участвовал в сражении у Кингз-Маунтин.

– Это мой дед, сэр.

Финиан Чантри откинулся на стуле. Копна седых волос, худощавое энергичное лицо – все это делало его поразительно красивым.

– В таком случае я могу называть тебя просто Эхо? – И серьезно добавил: – Итак, Эхо, чем могу помочь?

Сидя напротив, я как можно проще изложила суть дела. Рассказала, как мы увидели извещение в «Пенни адвокат», как я написала Джеймсу Уайту и приехала требовать наследство.

– А что за наследство? Ты знаешь, от кого оно?

– Нет, сэр. Оно должно было перейти к самому младшему из Сэкеттов по линии Кина, поэтому выходит, что тот, кто завещал деньги, должно быть, знал нашу семью очень давно. Кин Сэкетт умер двести лет назад.

– Удивительно, – согласился Чантри. – Но интересно, очень интересно. И этот Джеймс Уайт дал объявление в «Пенни адвокат»?

– Да, сэр, а все, кто знал о Кине Сэкетте, должны были знать, что мы живем в Теннесси или к западу от него.

Он встал.

– Мисс Сэкетт, я провожу вас домой. Нехорошо молодой девушке ходить в Филадельфии по вечерам одной, пусть даже она из рода Сэкеттов.

Мы вышли наружу, и к двери подкатил экипаж. Сойдя с козел, возница распахнул перед нами дверцу. Еду в карете! Видела бы меня сейчас ма!

– Завтра я отправлюсь с тобой к мистеру Уайту. Не думаю, что нас ждут неприятности.

Джеймс Уайт сидел за столом и с отвращением разглядывал скопившиеся бумаги. Поднял глаза на входившего – коренастого мужчину в. широкой серой шляпе.

– Что у тебя, Тим? Я занят!

– Еще не так будешь занят, если рассчитываешь легко провернуть это дельце. Послушай моего совета, ступай к этой деревенской девке и добейся, чтобы она подписала твою бумагу насчет наследства.

– Я у тебя когда-нибудь просил совета?

– Никогда. Правда, это не значит, что ты разок-другой ими не воспользовался. Эта девчонка не дура. Отправилась к другому адвокату.

– Что? Куда?

– Прямо отсюда – в контору Чантри. Вошла без задержки.

– Не может быть!

– Хочешь верь, хочешь нет, но рискуешь оказаться в тюрьме. Со старым Чантри шутки плохи. Знаешь это не хуже меня.

Бросив гневный взгляд на Тима Оутса и выругавшись про себя, Уайт пригладил пальцем усы. Все казалось так просто! Со стороны О'Хара никого в живых не было, деньги у него в руках, вдова Брунна безоговорочно ему доверяет. Он предпринял попытку отыскать наследников, которая ее удовлетворила, а дальше можно было распоряжаться денежками, как его душе угодно. Пока не найдутся эти наследники, а он надеялся, что они не найдутся никогда. Кто бы мог подумать, что экземпляр этого дешевого листка занесет в лесную глушь Теннесси?

– Чантри такими делами не занимается, – разозлился Уайт. – Он специалист по морскому праву и международной торговле. А вообще-то как эта деревенская девчонка к нему втерлась?

– Я знаю только то, что она отсюда прямым ходом направилась в его контору. Открыла дверь и вошла не задумываясь.

– И вероятно, сразу же вылетела вон.

– Я подумал, что лучше поскорее рассказать об этом тебе. Чантри старик крутой, и ты знаешь, как он относится к закону. Он на него молится, и, если распознает твои шашни, сидеть тебе за решеткой.