Шрифт:
Но твой румянец не увянет,
Когда на кладбище вздохнёшь...
___
Почто дрожишь? Надгробный крест
Тебе нимало не мешает
В прекрасны кудри розу вплесть…
Жених тебя не забывает.
___
О Люди, иль страшна вам смерть?!
Шестидосточный дом дубовый?
Кто раньше с чувством сим знакомый,
Тому не больно умереть.
___
На куче тлеющих костей,
При треске грома, в час полночи,
Сомкну сна жаждущие очи
Приятней, чем на ложе фей.
___
Не лести злоковарный тон
Мне возвестит восход Авроры,
Но роковой могильный звон
И погребательные хоры.
___
Кто ж будут здесь мои друзья?
Не вы, златые лицемеры,
Не вы, в овечьей коже звери!
О тени! с вами буду я.
___
А если скорбь меня стеснит?
Что ж? эхо погрустит со мною,
Коль слёзы потекут рекою,
Ветр свеет их и осушит.
___
Но я уж плакать не могу:
И слёзы высохли с душою.
Гнетущую меня тугу
Беру в товарищи с собою.
___
Со мной она среди холмов,
Со мной среди лесов дремучих,
Со мной среди песков зыбучих,
Со мной средь пира и гробов.
___
И с кем несчастный подружит?
«Он бледен! Следственно – распутник.
Он плачет! Следственно – преступник».
Вот как счастливец заключит.
___
Вот для чего я с вами, гробы!
Признайтесь: сколько тлеет в вас
Жертв человеческия злобы?
Тс!.. Шепчет подземельный глас:
___
«Сего сразил жестокий глад
Сарданапала* пред вратами.
Сей пал за то, что меж князьями
Твердил: "Наследят злые ад"».
___
«Там под полусогнившим пнём
Сотлел убитый клеветою.
Внемли плачевной тени вою...
Так стонет нощию и днём!»
___
«Здесь юноша, на утре дней
Бессмертьем дышащий и славой,
Заране от своих друзей
Удавлен зависти отравой».
___
Умолкни, горестная весть!
Ты слишком – слишком справедлива…
Но ты ужасна, хоть нельстива...
Куда ж стопы свои унесть?
___
Наставь меня: где правды трон?
Где истины не вянут крины?*
Где сильные земли бессильны?
Где незнакомы: плач и стон?
___
Скажи мне: где не смеют враны,
Орлиных потоптать следов?
Наставь меня: где обезьяны
Безумцам не вскружат голов?
___
«Нигде, несчастный пилигрим!