Шрифт:
Сыпать денег станут кучи,
Все в столице запоют!
Секретарь забудет годы,
Протоколы бросит он,
А писать примется оды,
Даст французам в них трезвон!
Поп читать псалтырь престанет,
Взявши в руку длинну трость,
На еретиков он грянет,
Чтоб не ели мяса в пост.
А военные-нахалы,
Девушкам и бабам в честь,
Песенки и мадригалы
Беспрестанно будут плесть.
Безобразны девы, дамы,
Юным, нежным красотам,
Полны желчью эпиграммы
Развезут по всем местам.
Академик две поэмы
Будет в месяц выдавать.
Математик теоремы
Станет в рифмы подбирать.
А конфетчик за билеты
Перестанет школярам
На кредит давать конфеты –
Он спечёт билеты сам.
Словом, все: кузнец, пирожник,
Журналист, матрос, портной,
Блинник, шляпник и сапожник,
Хлебник, мастер часовой,
Ювелир, игрок, сиделец,
Франт, философ и столяр,
Откупщик, законоведец,
Медик, шорник и фигляр,
Винокур и музыканты,
И цирюльник, крендельщик,
Окулист, комедианты,
И актёр, и погребщик...
Все б Словарь мой покупали –
Свешников, какой доход!!
Злата б реки притекали
В твой сундук или комод!
Петь имеют все охоту,
Если только рифмы есть.
Всяк, принявшись за работу,
Век стихи желает плесть. –
Сколько выгод непременных
Связано с моим трудом:
Росс бы славных и отменных
Авторов имел содом!
Я бы – тоже для желудка
Трёх гусей всегда имел,
Был бы сыт – сие не шутка!
Чудеса б я произвел!
А российская держава, –
Как бы ты тогда цвела!
В поздни веки громка слава
Разнесла б твои дела!! [1]
1
Издатель с особым удовольствием помещает в свой Журнал послание харьковского стихотворца – может быть, господин Свешников, или ещё какой книгопродавец, прочитает эти строки и, прочитавши, нет сомнения, что пожелает вступить в торг с господином сочинителем Словаря рифм. Ибо (оставя шутки) подобный труд небесполезен и не так лёгок, как многие думают; а, следовательно, и нельзя иметь его за безделушку – прошу не прогневаться, господа книгопродавцы! (Здесь и далее в сносках примечания Василия Масловича).
_________________
2
Неудовольствие Минервы на Бахуса и Венеру
(Сатира моего вкуса)
Всесильный Юпитер, отец и царь богов,
Дабы избавиться от лишних всех трудов,
Подвластным божествам дал области различны,
И силам каждого, и склонностям приличны;
И, словом, он весь свет божкам препоручил,
А сам от всех забот спокоясь – опочил.
Не то я говорю, что лёг он на постели,
Но – что пустился он в пучину всех веселий;
В различных обратнях любил, гулял, пил, ел,
Божественных своих совсем не зная дел.
А разве иногда для страху тучи двинуть,
Раскатом гром пустить, блеснуть, перуны кинуть...
Но безрассудный гнев, безвременная месть,
Не могут никогда в порядок свет привесть.
Не будет никогда пути во гневе строгом... –
Сие случилося с молниеносным богом.
Когда от мрачных туч очистив небеса,
Простёр на шар земной он быстры очеса;
Узрев, что восстают все боги друг на друга,
И мысля всяк, что мал предел его округа,
Стремится распростерть свою повсюду власть,