– С заказом… – задумчиво повторила Ханна. Она отложила гребень и начала заплетать косу.

– Так странно, – пробормотала я, сгорая от любопытства.

Я еще никогда не получала писем ни от кого, кроме родственников. Еще раз ощупав пурпурную печать, я разломила ее и открыла конверт. Плотная сливочного цвета бумага, окантованная розовым золотом, выглядела намного приятнее, чем обычные письма Мерси. Письмо герцогини было написано изящным каллиграфическим почерком и – что удивило меня больше всего – чернилами цвета орхидеи.

– «Дорогая мисс Фавмант, – начала я, поднося письмо поближе. По комнате разнесся приторный цветочный аромат. Надо же, парфюмированная бумага! – Прежде всего позвольте представиться. Я леди Дофина Лоран, герцогиня Блема. Я знакома с вашей сестрой Мерси и надеюсь подружиться с вами. Во-вторых, хотела бы отметить ваш несомненный талант художника. Ваши работы великолепны в своей свежести. Мне очень понравился портрет Мерси, написанный вами, и стиль, в котором вы изобразили ее. В этом году моему сыну Александру исполняется двадцать лет, и по этому случаю мы с супругом хотели бы заказать его первый взрослый портрет. Согласно семейной традиции, мы храним портреты всех наследников дома Лоран. Думаю, вы слышали о том, что Блем славится академиями художеств и консерваториями. За последний месяц я пересмотрела столько портфолио, что у меня будто бы притупилось восприятие, и я не запомнила ни одной работы. Но именно ваш портрет почему-то запал мне в душу. Если вкратце, я хотела бы, чтобы именно вы написали портрет моего сына. Безусловно, мы оплатим ваш труд и с великим удовольствием примем вас в Шонтилаль на время работы. Прошу как можно скорее прислать ответ. До дня рождения Александра остается всего три месяца, и моему супругу было бы очень приятно увидеть завершенный портрет в этот особенный день. Искренне ваша, Дофина Лоран».

– Они хотят, чтобы вы отправились в Блем через полкоролевства, чтобы написать портрет? – переспросила Ханна, повязав косу темно-синей лентой, и легонько коснулась моей макушки в знак завершения.

В Блем через полкоролевства… Сердце забилось чаще. Первое настоящее приключение!

Я вскочила и ударилась коленом о край туалетного столика, уронив свечу. Успела поймать ее на лету, но расплескала мягкий воск по мраморной столешнице. Каждый год Аннали дарила мне на день рождения ящик таких свечей. Она делала их специально для меня, утверждая, что в детстве я очень любила этот аромат. Это было ужасное сочетание морской соли и шалфея, и, хотя теперь запах казался мне невыносимым, Камилла тщательно следила за тем, чтобы свечи использовались, ведь как можно спрятать и забыть такой особенный подарок!

– Я должна ответить сейчас же, – решительно заявила я, направившись к небольшому письменному столу у камина.

Я села за стол, достала лист бумаги и чернильницу, украшенную символом Фавмантов – серебряным осьминогом. Да уж, моя бумага, конечно, не шла ни в какое сравнение с полученными письмами. Камилла покупала ее в одном из магазинов Астреи. Зеленоватые зернистые листы с редкими вкраплениями растительных волокон изготавливались из водорослей. Они вполне подходили для моих обычных дел – писем сестрам, каляканья с близнецами или Арти, но сейчас я провела рукой по шероховатой поверхности листа и задумалась, не стоит ли поискать для ответа что-нибудь более изысканное.

– Вы уверены, что это хорошая затея? – спросила Ханна, заваривая чай. – Знаете ли, у вашей сестры, вероятно, будет свое мнение насчет этого. Насчет всего этого.

– О, не сомневаюсь, – отозвалась я и уверенно начала писать. Бумага не имеет значения. Важно содержание. – Как и всегда.

Ханна принесла чашку чая с корицей и облокотилась на спинку стула, чтобы заглянуть мне через плечо. Я не оборачивалась, но явственно ощущала ее неотрывный взгляд.

– Ну? – наконец произнесла она.

– Ну вот. – Я вывела свое имя, и перо скрипнуло от моего росчерка, словно подтверждая важность момента. – На следующей неделе мне будет восемнадцать. Я стану взрослой. Камилла больше не сможет контролировать каждый мой шаг. И если эти люди – эти любезные, уважаемые люди – хотят пригласить меня к себе, если они хотят заплатить за мою работу – я только за. В конце концов, я ведь не могу прожить всю жизнь в доме сестры.

– Это и ваш дом, – заметила Ханна. – Он был и остается вашим.

– Не совсем. По крайней мере с тех пор, как Камилла стала хозяйкой. Я даже не помню, каким он был до этого, – возразила я, хотя Ханна и так это знала.

Почти каждый вечер она рассказывала о моем детстве, о временах, которые я не помню. Мы сидели на небольшом диванчике, пили чай, и я слушала ее истории. Я была ее последней подопечной в Хаймуре: Мерси и Онор заявили, что уже слишком взрослые и не нуждаются в няне, а за Мариной, Элоди и Арти ухаживала другая няня по имени Каллабет, гораздо моложе Ханны. Как-то раз Камилла призналась мне, что не хотела, чтобы маленькие близняшки привязались к старенькой и немощной Ханне и их детские воспоминания омрачились горечью утраты. Учитывая наше детство, мне было понятно ее желание оградить детей от боли, которую пришлось пережить всем нам. К тому же я была очень рада, что теперь Ханна занималась только мной.

– Только подумай, как здорово здесь будет без меня! – сказала я, пытаясь изобразить радость.

Чем вообще она сможет занять свое время? Камилла держала ее только из благодарности за годы преданной службы. Только сейчас мне пришло в голову, что Ханне, наверное, было обидно, что я без раздумий согласилась принять заказ и даже не посоветовалась с ней.

– Ты наконец сможешь отдохнуть и начать ту вышивку, о которой говорила.

Ханна любила шить и всегда гордилась своим талантом к рукоделию, но из-за хлопот со мной у нее почти никогда не было свободного времени.