Долго его искали, не нашли. Три года я про то дело не вспоминал, пока моя жена случайно на улице знакомую не встретила, со школы не виделись. В гости ее к нам пригласила.

Оказалось, что та директрисой базы отдыха работает, недалеко от города. Рассказала, как ей тяжело эту лямку тянуть. Что персонал хуже некуда: поварихи продукты воруют, у техников руки из-под поясницы растут. И только один у нее работник замечательный – Алексей, спасатель на пляже.

Во всем у него в хозяйстве порядок. Буйки покрашены, лодки починены. И не сидит он у себя в будке, а на своей «спасалке» вдоль линии буйков плавает. Чтоб, значит, успеть, если кто тонуть будет. И ведь успевал. Четыре жизни спас. Ребенок тонул, девушка и два пьяных дурака на лодке.

Ребенок с горки в воду съехал да не сразу вынырнул. Видно, кто следом за ним бухнулся, ногой его случайно ударил, а внимания на это не обратил. А вот Алексей заметил, что мальчик над водой не появился, нырнул, со дна поднял.

И когда девушка под водой пропала, увидел. У нее припадок эпилептический случился, таблетку забыла принять. Видеть надо было, как она Алексея потом благодарила. Даже стихи для него сочинила. Сказала, что имя своего земного спасителя на всю жизнь запомнит и перед небесным спасителем в молитвах будет поминать.

А тех двоих пьяниц спасал – никто не верил, что к ним успеет. С другой базы они были – очень далеко. Но Алексей раздумывать не стал. Едва крики услышал, как угорелый к ним на лодке понесся, только весла мелькали. А там еще и нырял за ними. Весь пляж это видел. Повезло тем идиотам, что он в гребле силен – занимался ею раньше, любил. Даже тату у него на плече по теме – старинная лодка с веслами по всей длине.

Я как это услышал, сразу напрягся – чем-то знакомым повеяло. И тут же вспомнил особую примету того беглого преступника – татуировку греческой галеры на плече. Не самый, надо сказать, распространенный сюжет в нательной живописи.

Спросил я у директрисы, как давно у нее такой прекрасный человек работает. Оказалось, что уже три года. Как раз тогда беглеца и ловили. Про лодку спросил: нет ли у нее глаза впереди и завитка сзади. Есть. Неужели, думаю, он. Его по всей стране искали, а он недалеко от своей же колонии затаился.

Но сомнения всё же оставались. Беглый преступник, но не прячется, а на виду. Да еще и людей спасает. Да еще столько лет. Подумал: наверно, все-таки совпадение. Галера хоть и редкая татуировка, но не уникальная. У кого-нибудь тоже есть. Но всё же решил проверить.

Наутро глянул я в архиве распечатку с фотографией беглого и поехал на базу. А сезон там уже закончился, отдыхающих нет, да и персонала не видно. Я на пляж прошел. Вижу: человек возле лодок, у самой дальней на борту потертость краской замазывает. И едва он ко мне повернулся, как сомнения у меня враз исчезли. Он это – беглый. Точь-в-точь, как на фото.

Я, однако, ни радости, ни волнения не выказал. Ближе подошел.

«Скажите, – спрашиваю, – где директрису можно найти? В конторе ее нет».

«Она, наверно, в клубе или столовой», – отвечает.

И тут я его словил на типовую ментовскую хитрость:

«Неправильно красите, – говорю. – И кисть не так держите, и мажете не так».

Глянул он на меня неодобрительно и говорит: «Может покажете, как надо?»

«Охотно, – говорю. – Давайте».

Протянул он мне банку с краской и кисть, а мне того и надо – чтобы руки его рядом были. Защелкнул я на его запястьях наручники и, пока он на них удивлено пялился, краску у него забрал, чтоб не плеснул в меня со злости. Понял он что к чему, присел на лодку и обреченно голову опустил. Я рядом на другую лодку примостился.

«Да, – говорю. – Долго же ты от нас бегал».

«Не от вас я бегал», – отвечает.

«Это ты, – говорю, – в другом месте расскажешь – от кого бегал и почему… Я вот одного не пойму: почему ты здесь застрял, да еще и в спасателях? Грехи что ли замаливал?»

Глянул он на меня печально и говорит: «Мой грех в том, что я человека спас и срок за это получил».

«Вот как? – говорю. – Так ты, выходит, безвинно пострадавший? Может и отпустить тебя попросишь?»

«Попрошу… Отпустишь?»

Я от такой наглости даже оторопел. И решил ему подыграть.

«Отпущу, – говорю. – Если история твоей невиновности того стоит. Рассказывай».

А сам думаю: сейчас сказку придумает, на жалость будет давить. Но меня на эти «сопли» не купишь. Всяких повидал.

Но он, видно, за чистую монету мои слова принял.

«Ладно, – говорит. – Слушай… После службы на флоте работал я в детском клубе на Черном море – тренером по гребле на морских ялах. Иногда и сам в соревнованиях любителей участвовал, а в свободное время к ним готовился, тренировался.