— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.

— Уф, — вздохнул он с облегчением, откинувшись на мягкие подушки.

— Если с тобой все в порядке, я поднимусь к тебе, захвачу туалетные принадлежности и пижаму — Это было бы затруднительно… — Губы Финна искривились в усмешке.

— Почему же?

— Кажется, я уже говорил тебе, что я не из тех мужчин, что спят в пижамах. — Финн изо всех сил сдерживал готовый прорваться смех.

— Ну так в чем же ты спишь ночью? В ночной сорочке, что ли?

— Еще чего! — возмутился он. — Ни в чем! Хэрриет растерялась.

— Ни в чем?

— Ни в чем.

— Знаешь, тебе все же придется что-нибудь надеть. Я не готова к подобному зрелищу — ты, разгуливающий по дому нагишом!

— И не надейся! — сказал Финн как отрезал. — Настоящие мужчины не надевают пижам. Я не собираюсь менять свои привычки в угоду твоей повышенной чувствительности.

— Ну так у меня для тебя кое-что есть! — взорвалась Хэрриет. Она помчалась в ванную комнату и вернулась оттуда с розовым халатом. — Либо ты надеваешь вот это, когда тебе приспичит встать, либо у тебя будут неприятности.

— Неприятности? — усмехнулся он.

— Большие неприятности, — заверила она его. — Больше я от тебя никаких выкрутасов не потерплю, так и знай. Или ты надеваешь этот розовый халат, когда встаешь с кровати, или я запираю ванную на ключ. И не спорь со мной.

Какое-то время Финн пристально смотрел на нее, потом пожал плечами.

— Ладно, признаюсь — я проиграл.

— Как же! От тебя дождешься!

— И все равно, — хитро улыбнулся он. — Не понимаю, как это девушка с рыжими волосами носит розовый халат.

— Что ты сказал? — угрожающе начала она. Финн, будучи неглупым малым, тотчас же отступил от разверзшейся перед ним бездны.

— Так, сболтнул ненароком, — стал оправдываться он. — Мне так нравятся твои волосы. Они напоминают мне о буковых рощах в осеннюю пору, о ярких красках заката или даже о…

Но Хэрриет надоело слушать всякую чепуху, которую молол Финн. Она лишь глянула на него с ненавистью и, злая, вышла из комнаты.

Хотя ванная комната и была в двух шагах, Финн не переставал докучать Хэрриет всю ночь. То ему надо воды, то таблетку аспирина, то что-нибудь почитать… требования не иссякали. И у него еще хватало наглости отпускать замечания по поводу ее ночного одеяния.

— Ради всех святых, зачем ты надеваешь эту робу? — недоумевал он, разглядывая ее белую хлопчатобумажную сорочку в викторианском стиле. — Твой парень едва ли соблазнится тобой в этом одеянии!

— Не лезь не в свое дело! — огрызалась Хэрриет. Она сердилась не только на Финна, но и на себя. Из-за постоянных вскакиваний среди ночи и недосыпания она позабыла накинуть на себя халат.

— Я тут прикован к этому ложу страданий, могла бы надеть что-нибудь, что подняло бы мне настроение, — жалобно возразил он, пока Хэрриет наливала ему очередной стакан воды. — Особенно теперь, после того поцелуя в день моего рождения, когда я узнал, что где-то в складках этого балахона скрывается великолепная фигура.

— Да замолчишь ты когда-нибудь? — взвилась Хэрриет. Она прекрасно знала, что под его смеющимся взглядом се щеки заливаются краской. Она старалась не вспоминать подробности того вечера, прикосновения его рук, пробуждающие чувственные, эротические фантазии…

Хэрриет с грохотом поставила стакан на ночной столик. Стараясь не обращать внимания на его издевательский смех и не теряя достоинства, она гордо покинула комнату.

За всю ночь ей не удалось сомкнуть глаз. В шесть часов она наконец задремала, а в восемь явилась секретарь Финна. Это было последней каплей.

К счастью, успокоительное, прописанное врачом, подействовало, и Финн поутих, думала Хэрриет, неся наверх кувшин с апельсиновым соком. Если повезет, попозже можно будет вздремнуть.

По правде говоря, только мысль о том, как она выйдет в сад и растянется на шезлонге, и поддерживала ее.

Она старалась не разбудить Финна, а он, вместо того чтобы крепко спать, сидел на кровати и самым препротивным образом не спал.

— По-моему, доктор Моррис прописал тебе успокоительное, — сказала Хэрриет, ставя поднос на столик.

— Я в эти таблетки не верю. — Он беспечно махнул рукой. — Не вижу в них смысла.

— Смысл в том — на случай, если тебе интересно знать, — что ты перевозбужден, а мне нужен отдых! — Она вздохнула, отводя взгляд от его обнаженной груди, такой загорелой.

— Ну вот, моя дорогая Хэрриет, это первое твое разумное предложение! Он со смехом ухватил се одной рукой. И не успела она опомниться, как оказалась на кровати рядом с ним.