Медики закрыли Микеля в герметичной комнате, по углам которой чьими-то заботливыми руками были расставлены стробоскопы с лампами полного спектра. Десять минут к ряду они вспыхивали в хаотичном порядке со всех сторон, а всё, что оставалось делать обнажённому Микелю – это даже не прикрывать руками места, которые видеть никому не положено, а просто закрыть глаза и надеяться не сойти с ума раньше, чем закончится процедура.

Когда на теле командира отряда не осталось не засвеченного места, всё затихло. Спустя несколько секунд Микель с опаской приоткрыл глаза. Тусклый служебный свет неохотно заливал небольшую часть комнаты. Из динамиков, висящих где-то под потолком, раздался голос:

– Как вы себя чувствуете?

– Хочу блевать и спать. Не обязательно в таком порядке, – пробурчал Микель.

– Хорошо, – в голосе словно прозвучало облегчение.

Дверь в комнату открылась. Микель вышел в коридор и увидел, что на кушетке возле входа лежала продезинфицированная одежда. Вокруг не было ни одной живой души. Люди, почему-то, избегали этой части убежища. Пустой, едва освещённый коридор, всегда напускал за оказавшихся здесь, вселенскую тоску.

Одевшись, Микель вернулся в общее помещение, откуда сразу же пошёл в командный центр. Хотелось бы верить, что там сейчас идёт обсуждение результатов разведки, планирование новой вылазки, перерисовка карт, но, увы. Так быстро ещё никто никогда в этом убежище не начинал действовать.

Как и ожидалось, в зале командного центра не было никого. Канцлера убежища Микель смог найти в его комнате, сидящего на краю кушетки и задумчиво читающего какие-то бумаги.

– Вы получили рапорт от моей команды? – Микель начал разговор без приветствий и предисловий.

– Да, – Клаус Газ, бывший полковник ВВС, канцлер убежища даже не поднял головы на собеседника, – но ещё не читал.

– Есть чтиво поважнее? – сказано это было спокойным тоном, но нужно было быть самым непроницательным человеком на свете, чтобы не почувствовать всю желчь, которую Микель вложил в сказанное.

– Тебе чего? – Клаус всё же оторвался от чтения. – Карантин уже прошёл?

– Успешно.

– Ну вот и славно. Есть что-то важное, о чём мне стоит знать?

Канцлер поднялся с кушетки и подошёл к рабочему столу. Ростом почти два метра, широкий в плечах, с лёгкой сединой на висках, он производил впечатление сильного и уверенного человека. Совершенного безэмоциональный ровный голос дополнял образ лидера, с которым лишний раз не стоить спорить.

– Кроме того, что должно быть изложено в рапорте, ничего.

– И ты уверен, что в нём описано всё?

– У меня нет оснований не доверять моим людям. Тем более Криста всегда чётко следует правилам. Но раз уж ты всё равно ещё не читал, то скажу от себя: мы столкнулись с сильнейшим Выдохом. По моим ощущениям, вышло человек пять одновременно. Зар думал, что трое, но нет, уровень разрушения не тот.

– Пять человек одновременно? Стена, выходит, сдвинулась метров на десять, минимум. Это что же такое должно было случить? – Клаус медленно повернулся к собеседнику. В его только что ровном голосе просквозило удивление.

– Вот и мне интересно, – Микель сел на край кушетки и опёрся локтями на свои ноги, положив голову на большие пальцы, сцепив руки в замок, – может быть, кто-то что-то знает?

– Не понял, – Клаус отложил все бумаги в стороны и уставился на командира форстап разведки.

– Это не очень похоже на тупое отчаяние. Тут либо какой-то культ, либо те, кто прошли через Стену, знали, зачем они это делают.

– И что ты предлагаешь?

– Я достаточно долго над этим кумекал. Считаю, что надо учёных лбов направить на изучение стены и того, что может быть за ней.

– Опасно. Они за пределами убежища и десяти минут не проживут!

– Ну, – Микель выпрямился, – я не знаю, пусть какие-то сканеры изобретут, радары, что там у них есть?

– Тебе-то это зачем, Микель?

– Если там что-то есть, – командир отряда встал и подошёл к канцлеру почти вплотную, – я хочу об этом знать! А если там ничего нет, тогда я тем более хочу об этом знать!

– Ты не забываешься, Зард? – Клаус понизил голос и прищурился, глядя на разошедшегося подчинённого.

Небольшая комнатка, казалось, стала ещё меньше. На стоящих в центре давили не только взгляды друг друга, но и стены, предметы, сам воздух, что дрожал от напряжения. В ушах шумела кровь, создавая фон их низкого гула, как вдруг, сквозь этот гул пробился звук сердца. Огромного, тяжёлого сердца, что, казалось, билось где-то в недрах убежища. Клаус и Микель одновременно повернули головы к выходу из комнаты.

– Ебучий Мрак! – прорычал командир разведки.

– Договорим потом, – голос Клауса был серьёзным, но ровным, – сейчас ты сам знаешь что делать!

Друг за другом Микель и Клаус вышли из комнаты канцлера. Командир форстап разведчиков шёл быстрым уверенным, даже немного агрессивным, шагом. Не задерживаясь ни на мгновение, он влился в свой отряд и начал отдавать приказы. Люди вокруг суетились: кто-то прятался в своих комнатах, кто-то настраивал приборы, солдаты и разведчики разобрали автоматы и словно готовились отбивать нападение. Клаус спустился на два уровня под землю, и вошёл в огромную залу с потолками в десять метров высотой. В центре помещения возвышалась пугающая конструкция из арматуры, проводов, труб и антенн. Однако, очевидно, что это было какое-то высокотехнологичное устройство, так как оно сдерживало внутри себя Тень в форме идеального шара диаметром не менее семи метров. Тень пульсировала и с каждой пульсацией раздавался звук стука гигантского сердца.