Школьная пора. Завтра 1 сентября, а это значит, что все школьники сегодня идут закупаться. Все канцелярские магазины забиты родителями, которые выбирают своим детям рюкзаки, тетради, ручки. На кассе стоит длинная очередь, и кассирша, не торопясь, пробивает каждый товар. Стоять в этой очереди пришлось долго. Надя очень торопилась домой, потому что не доделала свои дела.
– Да ладно тебе, успеешь, – говорила ей ее подруга, – можно на завтра сильно и не наряжаться, постоим на линейке, да домой. Но Надя не могла так легко к этому отнестись, она хотела быть в этот день особенно красивой. Она хотела показать свои внешние изменения за это лето, хотя внутри ничего не поменялось.
Стоя перед зеркалом в ванной, Надя смывала макияж и видела в зеркале красотку. Ей очень нравилось свое отражение, и она ни разу не сомневалась в своей красоте. Ее рыжие волосы красиво блестели в свете лампы и были основной частью образа. Хоть они были и крашены, но придавали особый вид внешности. Она могла спокойно выйти из дома и без макияжа, но не делала этого, потому что думала, что с ним выглядит ярче.
Первое сентября. Все классы собираются на улице с цветами и стоят на линейке. Девочки в красивых школьных платьях, мальчики в белых рубашках. Везде суета. Надя и ее подруга Алиса только выходят из дома, когда все уже готовы. Дойдя до этого места, они встают рядом со своей учительницей, которая ищет всех потерявшихся в толпе. По ногам дует теплый весенний ветер, облака сгущаются, закрывая солнце. Надя чувствует эту осеннюю школьную атмосферу и предчувствует, сколько всего случится за этот год. Ведь кажется, что 8 класс – большая цифра, а значит, будет интересно. Перед ними выступает директриса, рассказывая, какой это важный день для первоклассников. Передает микрофон заучу, второму заучу, третьему… Казалось, что их там бесконечное количество. Речь была длинной, и поскольку Надя уже восьмой год слышит одно и тоже, стояла, чуть не засыпая. Но тут случилось кое-что интересное. Из-за угла выходит опоздавший класс. Это класс учительницы физики. Пока они шли, были слышны ее крики на детей которых она вела. Это был 8в, который она взяла на руководство только в этом году.
– Я в шоке с того какие вы все неорганизованные. Я же написала, что линейка в 8:00!– кричала она, даже несмотря на то, что завуч остановил свою речь из-за этого. Дети смотрели на нее косившись, было видно не вызывала симпатию. Проработав в школе 40 лет, она так и не нашла класс, который отозвался бы о ней хорошо. Ученики даже не называли ее имени, звали кличками. И только внук относился уважительно. Поэтому, расставив детей, она встала именно рядом с ним.
– Наталья Анатольевна, можно выйти? – спросил один из класса.
– Ты дурак что ли? Опоздали, так еще и выйти ему? В этой ситуации она, конечно, была права, можно и потерпеть, но то, с какой манерой велись эти речи, оставляло желать лучшего. Поэтому с первого же дня ее новый класс невзлюбил, хотя и до этого они молились не попасть в ее руки.
Надя с интересом разглядывала всех стоявших с ней. Они казались не очень симпатичными.
– Смотри на этих уродов! Ахаха! – смеялась она. Алиса лишь поддакивала, смеясь с несмешных шуток. Когда линейка кончилась, толпы рассосались по кабинетам и начали проходить уроки. Когда начиналась физика, в кабинете класса Нади происходил дурдом. Дети возмущались, почему она ставит всем плохие оценки, даже отличницам, не называя причины. Она уходила от ответа, выставляя всех виноватыми, кроме себя. И так на протяжении месяца.
– Что мы делаем не так? – Возмущался Сережа, крича на Алису, – тебе она че ставит? К разговору подключались и другие одноклассники. Обсуждения шли с максимальным непониманием и отвращением. Весь коридор был занят ими, и из далека были слышны негодования. Тогда Сережа предложил всем подойти к ней и разобраться с вопросом коллективно.
Из коридора послышался топот. Это 9а шел грозным шагом. Как обычно, открыв дверь с ноги, Сережа первый подбежал к учительскому столу.
– Что вам надо опять? – разбирая тетради, сильно занятая, спросила она.
Мальчик начал задавать вопросы по поводу оценок, на что учительница сначала отвечала спокойно, постепенно переходя на крик. Ее класс, сидящий в этом кабинете, вопросительно смотрели на толпу, прешедшую к ним, выбив дверь с ноги. Надя рассматривала ее кабинет, потому что стояла в конце толпы и мало что слышала. На стенах висели интересные таблицы с формулами и картинки атомов. Это был один из самых красивых и чистых кабинетов школы. Столы были расположены как лестницей, выше и выше. Так же была препараторская, где лежали все материалы и нужные вещи для урока.
– Ты че на этих уродов пялишься, ахах? – спросила Алиса, увидев изучающий взгляд Нади.
– Да ты че, я смотрю на картинки на стене, вон смотри какая амеба висит.
– Это атом, если что, – сказала Алиса, и они засмеялись. Смеясь, Надя резко перевела взгляд со стены и поймала на себе чужой. На нее смотрел очень красивый мальчик, словно модель. Его глубокие голубые глаза переливались на свету, создавая сияющие блики.
– Чего он на нас смотрит? – сказала Алиса Наде, показывая пальцем. Он продолжал смотреть на девочек блестящими зрачками. Надя ужаснулась, потому что узнала его. Это был старый знакомый, с которым они хорошо дружили.
Уроки сделаны, Надя лежит на диване в своей комнате и смотрит телевизор. Последние дни были завалены домашними заданиями, программу усложнили. Телевизор показывал скучные передачки. *Блин, забыла математику сделать.* – вспомнила Надя и села за книгу, перелистывая сухие страницы с математическими рисунками. Из-за двери послышался шум на кухне, громыхнула посуда в раковине. Это Надина мама спорит со своей соседкой, которая пришла к ним одолжить соль. Надя заткнула уши и села подальше от двери. Соседка приходила к ним часто и просила в долг то деньги, то напрашивалась в гости покушать.
– Извените, мы можем помочь, но каждый день к нам ходить не надо, это уже наглость. Дверь захлопнулась, быстрые шаги направились к окну.
– Че ей опять надо? – послышались ели слышные крики отца. Надина мама с мокрой тряпкой в руке смотрела, к кому еще заходит эта женщина. Девочка вышла из спальни поинтересоваться, почему она постоянно сидит без денег.
– Да нарожала детей, теперь они с нее кровь сосут. Все деньги уходят на них, а про себя забывает, просит у людей милостыни, а если откажут, идет на мусорку, – жалуясь, вытирала посуду мать, – не понимаю, зачем рожать столько, если денег нет.
– Вот-вот, – кричал отец с другой комнаты. Теперь он тоже зашел на кухню.
– Один значит, в Москву уехал, не работает, а денег с нее доит, другая моделью видите ли стать хочет. Вообще не понимаю. Это что за бред космический? Хорошо, что в тебе такой дури нет, Надя. Они все жили в маленькой провинции, и отец считал, что переезд в крупный город, это что-то невероятно космическое.
– Ну, мы ,в принципе, люди обеспеченные, Надя тоже может попробовать эту профессию.
– Ты что, совсем? Да там одни проститутки работают, – отвечал отец.
– Ну я с тобой не согласна, знаешь ли. Сейчас такое время, когда люди могут зарабатывать деньги легким трудом, необязательно пахать всю жизнь за копейки.
– А вот ее дочь работает там, она разве много получает?
– Ну, я думаю, все еще впереди, просто я вижу, как она для них старается, хорошая мать, но зря на себя забивает. Еще долго шел этот разговор. Мать тоже хотела для дочери лучшего, чтобы она как можно раньше задумалась о своем будущем. Все вокруг пробуют себя, познают мир, открывают свои сильные стороны. Она видела в нынешнем времени большие перспективы, потому что вспоминая свое детство, помнила, как все было достаточно ограничено. Но отец был против. Он думал, что придется так же распрощаться со своим кошельком.
– Но это ведь не обязательно отдавать все деньги на это, можно просто попробовать, – убеждала его мать. Задумавшись об этом, Надя тоже замотивировалась. Они уломали отца, и он согласился.
– Может что-то из этого выйдет, завтра я поговорю с соседкой и узнаю, куда ходит ее дочка.
На следующий день Надя уже представляла себя мировой моделью. Она крутилась в халате перед зеркалом, ходила вперед и назад, подворачивая ноги. Родители были на работе, поэтому можно было обойти всю трехкомнатную квартиру на каблуках хоть сто раз. Ее походка была далека от совершенства, была небрежной, словно после веселой ночи, ноги подворачивались в туфлях, но это все равно выглядело привлекательно в ее исполнении. Она была немного неуверена в себе, называя других уродами, хотела самоутвердиться. Она хотела нравиться всем, даже тем же«уродам», поэтому собиралась всегда очень долго, говоря, что делает это для себя, но на самом деле являясь заложницей образа. Все это из-за того, что пару лет назад Наде очень нравился один мальчик. Он был ее первой любовью, но резко исчез, и она долго вспоминала те теплые летние вечера, когда они гуляли в компании. Хоть тогда они и были совсем детьми, но не значит, что в этом возрасте не может быт чувств. Но все было не так гладко. В тот момент по городу гуляли вши и всех зараженных стригли на лысо, потому что в их городе не продавалось средств от лечения гнид. И вот в один прекрасный день и Надиной головы коснулась машинка. Но несмотря на это она выходила гулять, тогда-то они и сдружились с Алисой. Во двор приходили и другие дети, среди них был тот самый мальчик, который смотрел на них в кабинете. Он не хотел дружить с Надей из-за лысины, ему нравилась Алиса с ее милым длинным хвостиком. Ей просто было обидно, что они обделяли ее своим вниманием из-за внешности, поэтому теперь старается всегда выглядеть на 100.
Первые дни в модельной школе прошли успешно. Юных маникенщиц учили правилам походки, английского языка и другим вещам нужным для этой работы. Им давали домашние задания. Например, прогуляться на каблуках несколько кварталов до тех пор, пока ноги не устанут. Каждый день после занятий Надя выходила на улицу и шла до конца своего маленького города. К концу месяца они уже полностью отработали походку и фотографировались на журнал. Это был местный журнал, только для их городского торгового центра. Эти фотосессии проходили в специальных студиях, где все было предусмотрено. Первая фотография в журнале, достаточно волнительное событие для молодых людей, поэтому в здании снова была суета. Все красились, переодевались, стараясь выглядеть как можно совершеннее. Выйдя из гримерки на фотографию, Надя поправляла свои джинсы, которые нужны были для рекламы. Кругом стоят белые лампы, освещающие все вокруг. Моделей ставят в определенные позы и каждая ждет своей очереди. Девочки разговаривают между собой, чтобы как-то ускорить время. Через 40 минут выходит Надя. Ее ставят боком и слегка наклоняют голову. Перед глазами быстро проходит ослепляющий свет камеры и слышится щелчок. Фотограф смотрит на снимок и закатывает глаза.
– Девушка, вы не подходите для этой съемки, извините.
– Это еще почему? – удивленно спрашивает рядом стоящая женщина, которая была главой модельной школы.
– Понимате, не хочу никого обидеть, но сейчас в моде натуральность, среди моделей всегда было так по канону. У этой девушки цветастые волосы, были бы они еще натурально рыжими, я бы еще посмотрел, но видно что подкрашено.
– Но ведь модели нужны разные, кто-то такой, кто-то другой. Будет совсем не интересно, если все одинаковые, – заступилась одна девушка из толпы.
– Вы видимо требований не знаете. Модели могут различаться, но только если они натуральные, я фотографирую вашу девицу один раз, но учтите, что другие на это не согласятся, даже несмотря на то, что мы живем в маленьком городе, слышали девочки? Краситесь в натуральный, если волосы не отвалятся – прекрасно! Либо это все не для вас, почему глава этого модельного дома даже не сообщила об этом? Пока они разговорились с директорисой заведения, Надя вышла с фотозоны и освободила место для других.
Вечером Надя сидела в своей комнате и снова смотрелась в зеркало. Пока у них были школьные каникулы, она все время посвящала моделингу. Но теперь перед ней стоял выбор: покраситься или бросить это дело. На раздумье ей дали неограниченное количество времени, сказав, что оставят место на всякий случай.
– Мам, в общем, ничего не получилось. Мне сказали, не подхожу по цвету волос, но сейчас менять ничего не хочется. Наверно это не для меня. Как уже говорилось, волосы были основно частью образа, и она очень не хотела менять цвет, думала станет серой массой.
– Ну так давай покрасим в натуральный, что ты как клоун рыжий, еще и губы в красный красишь, конечно, туда таких не берут. Я куплю краску и все будет.
– Нет, мам, я не хочу. Запиши меня в какое-нибудь другое место.
– Например? Что у нас есть? Музыкальная школа? Художка?
– Нет, мне это не нравится. Тогда мама перечислила еще десяток кружков, но дочь ничего не устроило.
– Тогда дома сиди, к экзаменам своим готовься, к контрольным, раз это все не надо, – сказала мать со вздохом и недовольно вышла из комнаты.