И вот, друг мой, возьми себе правилом, как не начинать, так и не оканчивать ничего, – даже самого незначительного дела, – без молитвы Господу Боту. Начинаешь день, – поблагодари Отца небесного, что Он успокоил тебя от дневных трудов, и попроси Его благословения и помощи на новые труды. Оканчиваешь день, – поблагодари, что Он дал тебе силы и здоровье провести его с пользой для души и тела, и испроси себе сон мирен, здрав и под охранением ангела-хранителя. Имеешь ли ты у себя канонник, святцы или хоть какую-нибудь молитвенную книгу? Уж если Господь просветил тебя грамотой, то нужно, во что бы то ни стало, иметь молитвенник, точно так же, как и святое Христово Евангелие. Да и что за православный без этих святых и божественных книг? Там, в каждом молитвеннике, есть молитвы утренние и вечерние. Законом себе поставь: каждый вечер и каждое утро прочитывать, если не все, то хотя по одной или по две молитвы, а в праздники и накануне их – непременно все. Знаю, что многие и ложатся и встают или вовсе без молитвы или так, – покивают только головой без всякой мысли. «Недосуг, – говорят, – устали». А между тем тут же проболтают впятеро дольше. Значит, это говорят леность и нерадение. А устали, так тут-то и просить у Господа Бога силы.

Заметь и то, что не во многоглаголании – спасение, и не в долгих молитвах праведность. Лучше две молитвы, но от чистого усердного сердца, чем двадцать, когда язык произносит слова молитвы, а голова про то не ведает. Фарисей и долго молился, но не получил себе оправдания. Мытарь только и говорил: «Боже, очисти мя, грешного!» и пошел домой оправданным. Помолись коротко, но горячо, – молитва твоя дойдет до Господа Бога.

Когда ты дома, в семье, старайся собирать на общую молитву всю свою семью. Спаситель нам сказал: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их. [2]

Какую же силу будет иметь ваша молитва, когда Он Сам будет стоять среди вас, Сам будет участвовать в вашей молитве!

И как бы хорошо было, если 6, по прочтении молитвы, вы еще пропели несколько стихов, напр.: «Взбранной воеводе», «Достойно есть», «Отче наш», и тому подобные всем известные стихи.

Вот это и было бы то, что апостол называет домашнею церковью! И всем было бы благо, и больше всех тебе, как руководителю на святое и самое угодное Богу дело! [3]

После таковой молитвы сядь и, в благоговении к Господу Богу, неспешно и основательно обмысли: как тебе в продолжение наступающего дня должно вести себя в отношении к Господу Богу, к ближним и к твоему собственному состоянию на сем свете. Ежели же в какое-либо утро что-нибудь тебе препятствует в таком размышлении, то уже непременно так поступай всякое утро в воскресные и праздничные дни; в эти дни ничто не может и не должно быть для тебя препятствием. Наша плоть, поврежденная грехом прародительским, в большой связи с нашим исконным врагом – диаволом, и вместе с ним непрестанно старается истребить из нашей памяти наши христианские обязанности, а на место их поставить разные правила мира, и, к нашему несчастию, весьма часто и очень легко успевает. Ты не слушай этих, крайне зловредных учителей, и всевозможно старайся всякое утро напоминать себе свои обязанности, как оне возложены на тебя Господом Богом, и твердое принимать намерение точнее и усерднее исполнять их.

Ответ на этот вопрос дал Сам Господь наш Иисус Христос. Именно: Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всей души твоей, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим (Лук. Х, 27)

Кажется, для чего бы нам и давать заповедь о любви к Богу. Спросите кого угодно, всякий скажет, что он любит Бога, – и ни у кого не повернется язык сказать, что он не любит Его. Притом, чувство любви столько сладостно и отрадно, что всякий и сам, из желания себе мира и утешения духовного, позаботится образовать его в себе.

Несмотря, однако ж, на это, заповедь о любви к Богу предписывается нам Господом и свв. апостолами не раз и не два… а почти на каждой странице св. писания, и притом с такой настойчивостью, что кто не любит Господа, да будет отлучен, по апостолу…

Значит, несмотря на всю естественность любви к Богу, можно не любить Бога, когда Он Сам заботится и внедрит в нас ее заповедию, и оградит угрозами…

Значит, можно, и говоря, что любим Бога, не иметь сей любви, и таким образом обманывать и себя и других.

Так, друг мой, можно.

Но вот что – и себя обольщать и других обманывать мы можем, но Самого Бога никогда не обманем. Он видит самые сокровенности сердца, и потому, что видит, некогда воздаст каждому… Кому это Он скажет в час суда:

«Отойдите… не вем вас?»

Тем, которые не имели любви к Нему, хотя думали, что имеют ее, и от других почитались имеющими ее.

Какая горькая ошибка! – и тем более горькая, что ее уже и поправить не будет тогда возможности.

Так видишь, друг мой, стоит труда дойти до уверенности, есть ли в нас любовь к Богу, или нет. И если окажется, что ее нет, позаботимся стяжать ее, или оживить, если начинает погасать, или усилить, если слабеет. Ибо не любяй в смерти пребывает. Войдем же внутрь себя и осмотримся вокруг, чтобы собрать простые и близкие ко всем признаки, по которым можем безошибочно судить об этом.

Кто кого любит, у того только и речей, что о своем любимом лице или предмете; тот, с кем бы ни случилось ему сойтись, или прямо начинает говорить о нем, или скоро склоняет на него взаимный разговор. Так, кто Бога любит, тот о Нем только охотно и беседует и к Нему поспешно склоняет всякий разговор свой и, когда начнет говорить о Нем, наговориться не может; ему там только и приятно быть, где ведут речи о Боге и делах Его, и скучно там, где занимаются другим чем. Напротив, кто не любит Бога, тот не заговорит о Нем, тому приятно бывает, когда говорят о делах житейских, торговых, судебных, военных, пожалуй – ученых, только не по-Божьему; тот охотно сидит там, где занимаются новостями, модами, пересудами и бежит оттуда, где говорят о Боге и делах Его. Тот бывает неистощим, когда говорит о чем пустом, суетном и мирском, а когда дело коснется Бога и спасения души, неохотно скажет слова два-три, и только, или даже и этого не скажет…