Доббинз чуть заметно улыбнулся и продолжил:

– Партнером мистера Аксакова по шахматам является Хьюго Спенли-Эвертон. Боюсь я и здесь ошибусь, если попробую назвать его титул.

Названный без титула Спенли-Эвертон лишь рассеянно кивнул. Мне показалось, что он толком и не слушал весь разговор, сосредоточенно уставившись на доску.

– Вы играете в шахматы, Стин? – спросил мистер Доббинз.

– Немного. В школе ходил в шахматный кружок, но потом отец решил, что мне не стоит отвлекаться от учебы.

В проницательных глазах Доббинза зажглась искра удивления. Я бы и сам на его месте задался вопросом, зачем было прилежно учиться в школе, чтобы работать ночным охранником.

– Я тоже не слишком хорош в шахматах, – вместо этого сообщил он. – Иногда, когда к нам присоединяется мисс Каррузерс из 106-го номера или Джимми Финчер из 307-го, мы устраиваем здесь вечернюю партию в бридж. Правда, редко засиживаемся позже одиннадцати, сами понимаете, возраст. Вы играете в бридж, Стин?

Мне снова пришлось его разочаровать, сообщив, что я знаю только покер. Спенли-Эвертон наконец сделал ход, заставивший Аксакова звучно выругаться. В былые времена, когда кто-то обыгрывал его в шахматы, он наверное сразу хватался за свою шашку.

Подошел официант и деликатно забрал пузатые коньячные бокалы со столиков, даже не спросив, нужно ли повторить. Решив, что уже поздно и на сегодня развлечений достаточно, компания попрощалась со мной и направилась в сторону лифта. Я же пересек фойе и обменялся парой приветственных фраз с ночным консьержем Мэнни, прыщавым юношей лет двадцати, державшим за конторкой огромный раскрытый том, видимо, какой-то учебник.

Затем я поднялся по лестнице, заглядывая на каждый этаж, стараясь производить как можно меньше шума и не попасться на глаза обитателям. Я не слишком хорошо представлял себе работу гостиничного охранника, но полагал, что она имеет мало общего с фигурой тюремного надзирателя, шляющегося ночью по коридорам с дубинкой и стучавшего по стенам. Убедившись, что все окна, выходящие на пожарную лестницу, закрыты на щеколды, а дверь на крышу заперта на замок, я снова спустился в фойе и стал маяться скукой. В итоге я приземлился в то самое кресло, где раньше сидел Доббинз и взял его газету. Кресло оказалось довольно удобным наблюдательным пунктом, отсюда можно было видеть холл и проход к лифтам, при этом самому не маячить у всех на глазах.

В начале второго, когда я почти дочитал газету и вдумчиво изучал раздел шуток, снаружи забарабанили по стеклу. Я приподнялся, вытянул шею и увидел, что Мэнни с усталым видом поплелся снимать блок с вращающейся входной двери. В холл ввалилась компания молодых людей, два парня и две девушки.

– Зайдем к нам, пропустим по стаканчику, – предложил высокий молодой человек с напомаженными волосами, обнимавший за талию фигуристую блондинку в платье цвета бутылочного стекла и расстегнутом белом пальто.

– Не знаю, – протянула другая девушка с роскошными рыжими волосами, кутающаяся в пушистый полушубок. – Дик еще может не спать, он не любит, когда я поздно возвращаюсь.

– Так бери Дика и поднимайтесь к нам, – не унимался напомаженный. – А ты что скажешь, Хоуи?

– Хватит, Джо, – неожиданно резко заговорила блондинка, до этого так виснувшая на руке своего спутника, что почти перегибалась пополам. – Я устала, а тебе завтра на работу, забыл?

– Чертова работа, – недовольно буркнул Джо. – И почему я не могу назначить себя писателем, как Хоуи. Дрыхнуть до полудня, а потом что-то стучать на машинке, пока не придет время выпить. Я бы тоже так смог, а, Гленни?

– Говорят, мартышку тоже можно научить печатать, – равнодушно откликнулась блондинка.

– Ладно, я пойду по лестнице, – зевая заявила рыжая. – Проводишь меня, Хоуи?

Белобрысый гигант с удивительно розовой кожей, не проронивший за все это время ни слова, с улыбкой кивнул и последовал за ней.

– Пока, Джо, пока, Гленни, – кивнул он паре у лифта.

– Пока, Хоуи, Таня, – откликнулась девушка.

– Что это было про мартышку? – напустился на жену Джо.

– Отстань, милый. Я так устала, не видишь, с ног валюсь.

– Можно подумать, это ты у нас работаешь, сидишь целый день в этом душном автосалоне.

В этот момент приехал лифт, и я не слышал продолжения ссоры. Насколько я понял, блондинка и ее темноволосый спутник были супругами Альварес с пятого этажа, их приятели, видимо, тоже обитали в «Гарнете».

Мэнни вышел из-за стойки и неодобрительно уставился на меня.

– Вам вовсе не нужно сидеть здесь всю ночь. Будет нехорошо, если вы уснете в кресле, а утром на вас натолкнется кто-то из ранних постояльцев. Идите лучше в кабинет, если что-то будет нужно, я сам вас позову.

Я хотел возразить, что вовсе не собираюсь засыпать на рабочем месте, но потом подумал, что нельзя быть слишком самоуверенным. Обстановка в отеле действительно была сонной.

Поэтому я кивнул портье и отправился в свой закуток, где некоторое время посидел за столом, изучая обстановку комнаты. Изучать там было решительно нечего. В голове крутились события сегодняшнего вечера, обрывки рассказов Донована, встреча с Аксаковым, Спенли-Эвертоном и Доббинзом, сцена с супругами Альварес перед лифтом. Какая странная смесь. Русский, англичанин и мексиканец. Как будто в плохом анекдоте.