Шрифт:
А Кошка выплюнула ему на ладонь кусок орхидеи.
— Тьфу, пакость какая, — плевалась Кошка. — И за что тут деньги платить? Даже не вкусно!
— Я тебя расцелую, — воскликнул Кристофер и чмокнул кошку в лоб.
— Мля, как приятно! — расцвела Кошка.
— Тьфу, тьфу, шерсть из тебя так и лезет, — вдруг плюнул в сторону Эльф.
— Да, ладно, не очень то и хотелось…
Они дождались темноты, боясь, что слуги Ван Антверпенов их поймают и побьют. Когда на небосклоне появились первые звезды, они отправились в обратный путь. Идти пришлось пешком.
Небо уже превратилось в черный бархат, покрылось россыпью звезд, а над краем земли взошёл месяц. Время бежало, а они все шли, отмеривая шагами километры. Кошка быстро устала, и Кристофер взял ее на руки.
Он шел, думая о своей неудачной жизни, неприятностях, что преследуют его, и о своем таланте, который так и не проявился. Он не стал, как его великий отец, архитектором садов. Видимо, ему уготована судьба неудачника и изгоя, которого так и не примет семья обратно.
Кристофер шел и шел, ноги сами несли его домой, а на руках сидела Кошка и ласково мурчала, потому что он поглаживал ее и почесывал ее за ушком.
Глава 8
А на другом конце Вселенной, где-то у пределов призрачного мира, на маленькой планете сидели две ведьмы. Они были окутаны флером с головы до ног, как покрытые саваном мумии.
— Что слышно в королевстве? — спросила одна, голос ее был высокий и звонкий и выдавал в ней особу молодую, эмоциональную.
— Все хорошо, она не вернулась, ее мать в трауре, — у второй голос был с хрипотцой, словно она на верфях всю жизнь проработала.
— Проследи, она не должна найти его, я воспользовалась самым древним артефактом, чтобы скрытое оставалось скрытым.
— Я отслежу, моя госпожа.
— Она не должна появиться на дне всех Ведьм, не она будет провозглашена следующей правительницей Королевства.
— Я поняла, моя госпожа, я сделаю все от меня зависящее, чтобы она не нашла искомое и не вернула…
— Очень, очень постарайся. Тогда мы выиграем борьбу с Аквадорскими, и я буду бороться за престол. Престол будет наш!
Ведьма так увлеклась, что не заметила, как ткань флёра сползла, обнажая незнакомку. Лишь в конце она вдруг опасливо оглянулась по сторонам и поправила флёр.
Она не заметила тень, что легла странными очертаниями на дорожку, выложенную булыжником. Эта тень мало напоминала ту, что ложилась на дорожку от кустов, освещенных яркой луной. Тень была угловатой и напоминала женщину в накидке с большим треугольным капюшоном, она колыхнулась и исчезла в кустах.
Через несколько часов в другом месте тоже две ведьмы встретились на башне главного замка.
— Под Аквадорских копают Вельдшейны, — тихо сказала одна из.
— Нам это на руку, пусть взбаламутят это болото, Аквадорские слишком близко подобрались к трону, тем более предсказание…
Вторая ведьма оглянулась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Но в этот темный час на верху никого не было. Слуги боялись темноты, стража спала на сторожевых башнях, птицы и те спрятались в расщелинах стен. Они были одни.
— Мы можем поднять бунт.
— Это опасно.
— А кто нам сможет противостоять?
— Все так, моя Королева…
А где-то далеко от замка с его высокими стенами, в маленьком домике у окна плакала ведьма. Ее дочь не вернулась с испытания. Она пропала.
— Гертруда, не плачь, слезами горю не поможешь, — причитала служанка, что жила в доме с юных лет.
— Ах, Марфа, как же мне не плакать, я поверила в предсказание и дала разрешение на вручение ей золотого фамильяра. Если бы я только знала!
— Но ведь еще ничего не произошло, она может вернуться, — успокаивала свою хозяйку Марфа.
— Но прошло столько времени, приближается Ведьмин день, а ее до сих пор нет! Она должна была вернуться и представить свой золотой фамильяр. Иначе никто не изберет ее Королевой!
— Но ведь иногда Оракулы ошибаются.
— Нет, я верю этому предсказанию, в этот раз Оракул не ошибся!
— Вон месяц назад Оракул наколдовал моей тетке, что над ее полем прольется дождь. Она раньше всех убрала урожай. И что? Дождь пролился над полем соседа! — Марфа прикусила губу и сердито погрозила кому-то невидимому.
— Нет, в этот раз я сама видела в зеркале волшебного фонтана, как мою Амалию в золотом облачении ввели в чертоги, это не могло быть наваждением, — Гертруда задумалась, потом потрясла головой. — Нет, точно! Это не могло быть мороком! Морок бы я распознала.