– А еще переписанную на меня недвижимость и банковский счет в придачу.

– Но ведь это глупости.

– То есть?

– Глупо верить в такое и навязывать девушке свое общество. Вы прекрасны, но, честное слово, за моими словами не кроется никаких расчетов. Ну, иногда меня действительно заносит, как вы сказали, в лирику.

Огонек, потухший было, снова начал разгораться – вместе с любопытством. Так что же ему все-таки нужно?

– Хорошо, верю. Но ведь я до сих пор не знаю – а зачем, собственно, вы здесь?

– Честно? Я и сам этого не знаю. И несмотря ни на что, боюсь, что в мою историю вы не поверите.

– А вы попробуйте, расскажите. Надеюсь, это будет не «забавная история»?

Иван снова улыбнулся (как же мне нравится его улыбка!).

– Мне-то точно весело не было, во всяком случае поначалу. Тут такое дело…

Он вновь сделал большой глоток из чашки и начал рассказ.

– Мой отец – работяга, всю жизнь вкалывал и в конце концов основал собственное дело. Сейчас он богатый человек и воплощает в жизнь свои давние мечты. Одна из них – загородный дом с обширным садом. Что ж, он купил большую дачу, снес старые хозяйственные постройки и на их месте разбил цветник. Получилось загляденье, да вот незадача – кто-то повадился безобразничать по ночам. Каждое утро смотришь – то куст помят, то стебли поломаны. Но самое странное – никому не удавалось засечь вандала. В два часа ночи сад затягивал то ли туман, то ли дым, и жарко становилось до одури. Даже специально приставленные охранники, крепкие такие мужики, на минуту отключались, а когда приходили в себя, то дым уже развеивался, и только несколько несчастных поломанных цветков лежали на земле. Камеры слежения показывали, как сад затягивает эта хмарь – и ничего больше.

Отец испугался: что за аномальное явление? А может, какой-то колдун невзлюбил его сад? Решил посоветоваться с сыновьями. Попросил нас самих подежурить ночью. Старший сразу отказался, ссылаясь на загруженность – он, дескать, и так толком не высыпается, весь в науке. Второй мой брат согласился, остался в саду, да в час ночи заснул в гамаке. Настал мой черед. Я взял гитару, сел под вишню в твердой решимости всю ночь не смыкать не глаз. Честно говоря, мне такое не впервой, но в тот раз ближе к двум глаза стали слипаться. Тогда я принялся наигрывать песню, сочиняя на ходу мелодию и слова.

Я думал о Запределье. Очень хотел, чтобы разрешение этой загадки пришло оттуда, как вы сказали – из волшебного продолжения нашего мира. Надеялся, что имею дело не с какой-то дурацкой аномалией и не с человеческим злым колдовством. В общем, тогда я запел под гитару. Это была песня о сказке, даже призыв… слова шли сами собой, строчка к строчке, легко приходила и мелодия. А когда закончил – услышал чей-то звонкий смех.

Вот так, никого рядом не было, и вдруг… Но вообще-то я ждал чего-то такого. Надеялся на это. Ко мне приблизились две девушки в длинных белых платьях, они словно сошли с картины на старославянскую тему. Насколько я понял, это были духи леса и воды, берегиня и криница. Одна с березовой листвой в волосах, а другая вся в журчащих струях, которые таяли, не доходя до земли.

– Красивая песня! – сказала криница, ясно улыбаясь.

Берегиня не смеялась. Я чувствовал на себе ее тяжелый, будто бы оценивающий взгляд.

– В тебе ведь совсем нет волшебства, – сказала она наконец. Ее голос был ниже и глуше, чем у подруги. – Совсем. Самый обычный человек.

– Как тебя зовут? – спросила дева воды.

Я представился.

– Иван, значит, – продолжила берегиня. – Иван-дурак, быть может?

– Не обижайся на «дурака», – тут же встряла криница. – Она про то, что ты – самый подходящий герой для… у вас это называется сказкой.

Я попытался что-то объяснить, но она не дала мне договорить.

– Ни капли волшебства, а все же твоя песня вызвала нас. Тут, видать, что-то интересное происходит… ага!

Стало вдруг очень жарко, сад начал заполняться дымом. Обе девушки тут же взмахнули широкими рукавами – и все пришло в норму, вот только неподалеку от нас вертелся волчком крошечный, закутанный в простыню человечек. С его стоящих торчком волос летели брызги, словно с шерсти мокрого щенка, который сердито отряхивается.

– Безобразник! – воскликнула криница, вновь взмахнула рукавом – и человечек исчез.

Между тем берегиня ходила по саду, склоняясь над цветами. Я не совсем понимал, что она делала – кажется, просто гладила их ладонью. Но поломанные цветы восстанавливались, а целые – преображались, так что отцовский сад становился еще краше.

Я вздохнул с облегчением и искренне поблагодарил обеих.

– Что это было? – спросил я деву воды.

– Анчутка, – ответила она беззаботно. – Банник. Их почти совсем не осталось на Руси. Тут ведь раньше старая баня была? Да?