Стали в круг. С одной стороны, вверх уходил крутой скальный обрыв, так что вести огонь по лагерю сверху не получится — слишком далеко. С другой стороны — бурный поток и большие камни. Поскольку стали на поляне с травой, животные стразу опустили морды. Патрик с Корнелиусом стреножили лошадей, вытерли спины и отпустили пастись. Волов также вытерли и осмотрели вместе с докторами из предпоследнего фургона. Пауль и Марта осматривали их, каждый со своей стороны, переходили к следующему. Потом сообщили, что осмотр закончен и все с животными в порядке.

Запас сухих дров хранился в последнем фургоне у Тома.

— Мистер! — Том, слуга купчика, стоял перед Джеро, переминался с ноги на ногу, и не решался говорить.

— Мой хозяин дрова не дает. Говорит, что и так их мало… Велит, чтоб шел и искал здесь… Где их тут найти? Все мокрое!

— Пойди и передай своему хозяину лично от меня, чтобы перестал издеваться над обществом. Если он хотел так пошутить, то это не смешно. И время, и место не подходящие… Дрова там лежат общие.

Или ему с нами плохо идти? — грозно спросил беднягу Джеро. Тот только отрицательно замотал головой, за себя и за хозяина.

— Можно, я ему ухо отрежу? — встрял в разговор ирландец и силач Дуглас Маккинли.

— Пойди с Томом к фургону! — ответил Джеро. — Но сразу не режь, только пригрози со зверским лицом. Этого будет достаточно, я уверен…

Дуглас радостно подхватил свой пояс с ножом, слегка шлепнул Тома по загривку от избытка чувств, и вместе с ним побежал к последнему фургону Рольфа, купчика. Давно пора начинать готовить, а костры еще не разводили. Непорядок.

Тем временем в лагере началась обычная вечерняя суета. Отдохнуть люди успели в движении, сейчас женщины и дети повытаскивали из фургонов скамейки и начали приготовления к ужину. Пауль и Марта закончили с волами и принялись осматривать лапы щенков из четвертого и восьмого фургонов. Два щенка из восьмого, семьи Вольф, были немного моложе — им в походе исполнилось три месяца с небольшим. Трем другим из фургона оружейника Рихтера — было два, я стало четыре. Они с каждым днем вели себя смелее и активнее, и на стоянке первыми начинали бегать вокруг фургонов и людей, как только их вытаскивали на свет. Но никогда не удалялись он них далеко, как будто невидимая запретная черта по окружности останавливала их.

Ухо торговцу резать не пришлось. Не прошло и двух минут, как негр с ирландцем вернулись с охапками дров и вскоре запылали два костра.

Только успели приготовить, да после короткой молитвы приступить к ужину, как снова пошел сильный дождь. Пришлось заканчивать ужин под тентами фургонов.

Следующее утро на высокогорье было холодно и ветрено. Дождь еще несколько раз за ночь начинался и быстро проходил, все попрятались на ночь в фургоны. Имеются в виду японцы — любители спать под фургонами, и еще несколько мужчин из ирландских и германских семей. Наставники Айвена забрались в свой штатный по расписанию, третий фургон к Морриган с дочками, отправив Айвена во второй, к святым отцам. Пришлось идти на свое место по штатному расписанию. С отцами Уильямом и Салливаном, да еще Дэвидом, юноше было непривычно. Устроились внутри как сардины в банке — двое головой в одну сторону, двое в другую.

Утром люди нехотя выбирались из фургонов на мокрую землю. Чувствовалось, что спалось плохо всем. Тенты влажные, везде сырость. Но за работой согрелись — вокруг зажженных костров начали суетиться женщины, а мужчины отправились к животным, готовить их в путь сразу после окончания завтрака.

— Ну что, как вчера повел себя торговец? — спросил Сэтору у Тома. Японец видел издалека вчерашнюю сценку с дровами, но не вмешивался.

— Ухо резать не пришлось, мистер, — доверительно сообщил Том. А Дуглас добавил:

— Он очень хитрый, но нисколько не дурак. Вроде на нормального христианина похож, но с придурью. И очень себя любит. Только почувствовал угрозу, сразу стих и перестал продолжать в этом духе.

После завтрака быстро запрягли животных, привязали лишних лошадей к фургонам и с большой осторожностью начали движение по ущелью в направлении на юго-запад. Небо постепенно стало очищаться от туч, и солнце, восходящее за спиной, быстро начало сушить почву под ногами. Уже через час копыта животных перестали скользить по почве и камням, и караван пошел быстрее.

Все утро караван шел вперед, никто их не побеспокоил — ни дождь, ни индейцы. Но к полудню Айвен без слов передал вожжи второго фургона, где он сидел на передней скамье рядом с Дэвидом, отвязал оседланную гнедую кобылу от задней стенки фургона, и устремился назад. Туда, где двигались всадники замыкающего дозора. Сейчас там дежурили Алоис Вольф с сыном. Они ехали сзади на расстоянии прямой видимости, немного разойдясь в стороны от тропы по узкой долине реки.

Парень поприветствовал обоих мужей семейства, немного побыл с ними, осматриваясь, прислушиваясь постоянно к себе. Что-то решил и поскакал обратно.

— Похоже, что индейцы, сэр, — ответил юноша на молчаливый вопрос Августа, читавшийся в его взгляде.

— Где? — поинтересовался Сэтору, будто равнодушным голосом.

— Они скачут сверху и справа по нашей стороне реки. В том же направлении. Но их группа невелика — лошадей двадцать будет, или немного больше.

— Если это так, то они двигаются по холмам вслед за нами, и вполне могут напасть, — высказал свое мнение проводник. — Дальше надо внимательно смотреть наверх. Наверняка увидим разведчиков, которые будут вести наблюдение за караваном. Если осмелеют, решив, что нас мало, то начнут наблюдать за нами нагло и демонстративно, изредка появляясь на склоне в зоне прямой видимости.