В поселке Морриган жила тем, что подрабатывала уходом за большим и добротным домом, где жили и трудились Айвен и два его наставника — японца.

Эта история началась давно, когда Айвену Харманну не было и четырех лет. После трагедии с пассажирским судном на Миссисипи парень остался круглым сиротой, о чем сообщил преподобный отец Салливан своим прихожанам протестантам после проповеди.

Тут же объявились желающие приютить сироту. Это были два неразлучных товарища — японца, оба с золотыми руками и такими же головами, которым быстро нашлось применение в Новом Свете. Умея работать с деревом, японцы устроили в поселении каретную мастерскую и делали замечательные повозки как для местных, так и для переселенцев на запад. Это ремесло давало им неплохой заработок и в добавок к нему уважение местных жителей.

Но не только нужное обществу ремесло и золотые руки были причиной того, что приемных родителей Айвена не только знали, но и уважали многие…

— Остин! Стой! Иди сюда! — сухо и в приказном тоне обратился Айвен к пареньку лет двенадцати, который сосредоточенно ходил по пыли, туда и сюда поперек грунтовой дороги в самом начале поселка. По всему видно, что его поставили на охрану и он был этим горд. Дальше улица и дома на ней выглядели пустыми, население маленького поселка пропало, хотя и раньше в это время на улицах его не было видно.

Парень ходил взад и вперед с гордым видом, держа на плече старенькую винтовку. Это был старый «спрингфилд», винтовка, которая заряжается с дула, но обладает точным и сильным боем. Позже ее сделали казнозарядной, приделали затвор, и получилась отличная армейская винтовка, которая бьет на тысячу шагов.

— Привет, Айвен! — паренек откликнулся и остановился, явно обрадованный встречей, сразу быстро заговорил:

— Они все там! Там! — паренек показал рукой, но не в направлении большого дома Айвена и его приемных родителей, который одновременно служил и каретной мастерской, а в направлении дороги, ведущей через рощу к лугам и загону для животных.

— Что ты знаешь, Остин, говори быстро…

— Только то, что на наши конюшни и старого Джо кто-то напал, и еще…, что наших животных увели! Больше ничего не знаю… Меня оставили здесь, чтобы тебя предупредить…

— Хорошо, оставайся здесь и не ходи с нами, охраняй дальше поселок. Все, пока! Девчонки, вы со мной…, - Айвен показал им рукой направление и перешел на легкий бег.

— Смотрите, не вляпайтесь в коровьи какашки! — крикнул Остин им вслед. В его голосе проступала обида. Мальчишка был очень зол на то, что его опять оставили одного.

По мере того, как приближались к загонам для скота и конюшне, которые располагались сразу за небольшой рощей, стал чувствоваться запах гари.

Когда открылся вид на загон и постройки, стало ясно, что почти все жители поселка были тут. Первый взгляд парня упал на мужчин и женщин, которые стояли цепочкой от колодца к углу постройки и передавали друг другу ведра, наполненные водой, а назад их бегом возвращали мальчишки. При первых криках о пожаре каждый в поселке брал ведро, какое имел, и бежал на помощь, так заведено. Ведра были и металлические, но в основном таскали деревянные, тяжелые и громоздкие. Видно, что огонь потушили, и сейчас не спеша заливали те места, откуда выходил дым.

Выше фундамента, сложенного из местного камня, дымили сгоревшие части деревянной конструкции. Видно, что пламя начало охватывать здание с угла, но не успело захватить всю постройку. Айвен и раньше сталкивался с пожарами, которые случались в округе, и знал, как долго приходится бороться с горением внутри древесины после того, как удалось справиться с открытым огнем.

Глаз парня легко отличал недавно появившихся германских поселенцев от местных «старожилов», если можно так назвать переселенцев, прибывших на несколько лет раньше. Айвен с японцами не выделял для себя католиков и протестантов, они все были для него англичанами или европейцами. Хотя среди протестантов, особенно тех, что из Германии, было много мужчин, кто не носил бороду, а англичане и те, кого он к ним причислял, были бородаты.

После беглого осмотра общей картины глаза юноши встретились с тушей животного, и от этого вида сразу кольнуло в самое сердце. Он подошел, нагнулся медленно, опустил руку и провел вдоль хребта своей серой кобылы Белки, стараясь не смотреть на морду и глаза. Его рыжие спутницы медленно подошли и остановились сзади, держась за руки.

— Что загрустили, леди? — К их группе подошел крепкий мужчина в светлой рубашке и штанах, впереди похожих на комбинезон. Его прямые волосы были совсем седые, а лицо чисто выбрито.

— Лошадку жалко, герр Рудольф, сэр… — ответила младшая, Дарина.

Этого мужчину год назад выбрали старшим поселения. Рудольф Кох одним из первых из своих мест в Германии подумал и отправился в Америку. Человек активный, трудолюбивый, думающий, он быстро стал лидером среди переселенцев, приехавших из Вюртемберга после нескольких неурожаев винограда подряд. Прибывшие с ним в Америку быстро поняли, что только крепкой группой можно было противостоять многочисленным мошенникам, старающихся наживаться на переселенцах всеми доступными способами.