— Может тоже пойти на этот завод номер шесть, рабочий день только восемь часов, обед и футбол по выходным.

— Николай Павлович, ну а что еще может написать выкупленный крепостной? Ну не будет же он ругать нового хозяина, — заметил Бекендорф.

— Нет, не будет, но как пишет то! — Николай Павлович встал и показал в окно кабинета, — я Воронцову пожаловался, что мне Беркутов совсем не пишет о своих результатах, может секретничает? Или задумал чего? Обиделся? Так мне привезли целый поезд писем с Мариупольских и Донецких заводов!

— Николай Павлович, а я честно не понимаю, это собака машет хвостом или хвост по имени Беркутов машет собакой? — встрял военный министр Чернышев. Успехи Воронцова на Кавказе и Перовского в Хивии сильно ударили по его позициям. Через силу пришлось доводить до конца оружейную реформу, выдавив из казны деньги на умановские винтовки для пехоты, чтобы не остаться совсем без достижений.

— Но позвольте! Только с продажи соли в средиземноморье государство получает миллион налогами! — аж привстал министр финансов Канкрин. Бекендорф и Чернышов переглянулись, они давно подозревали министра в сговоре с Беркутовым. Канкрин же встретив недоверчивые взгляды застегнул новенький пиджак с подкладкой из фиолетового шелка и сел на место, — без его железной дороги, мы бы не могли так хорошо торговать с Османами.

— Да, спасибо, что напомнили, — Николай Павлович кивнул, — что у нас с пропавшим американским инженером?

Он обращался к Месечкену, которого поставили расследовать пропажу Джорджа Вашингтона Уистлера. Американский инженер руководил строительством железной дороги от Петербурга до Москвы, строительством укреплений на Балтике и мостов в разных городах. Когда начали строить Южную железную дорогу, соединив сначала небольшой Донецк, Мариуполь и Луганск, то руководству страны стало понятно, что где-то их сильно обманули, потому что дорога на юге строилась в разы быстрее и дешевле. С американцем вежливо попрощались, хорошо заплатили и отправили домой, чтобы он привел еще инженеров, они то были как воздух нужны. Работы же передали закончить Мальцеву и компании “Тяжелое Машиностроение России”. Дочке корпорации Вестник, которая строила экскаваторы и подъемные краны для железной дороги. Американец для вида обиженно повздыхал, взял семью и отплыл из России. Только в дороге он пропал вместе со всем заработком.

— А что говорить? Нам удалось выяснить, что последний раз, господина Вашингтона с семьей видели на паровом корабле в Дрездене. После Дании он нигде не появлялся. Я решил не тревожить наших друзей расспросами, чтобы не возникло скандала, — пояснил Месечкин, а Николай Павлович поморщился, как после горькой таблетки. Российская Империя постепенно выходила из протекциониской политики, поставляя за границу дорогие краски, ткани, одежды и качественную бумагу и сталь. В ответ же империя получила доступ к внешним кредитам, заняв деньги у нового “Промышленного банка Дании”.

— О, и здесь уши Беркутова! — поднял палец Чернышев, который уже докладывал о тесном сотрудничестве господ из Дании с промышленником.

— Александр Иванович, нарисуйте собаку, повесьте на стену и успокойтесь! — разозлился Николай Павлович и чтобы отвлечься полез обратно в ящик стола, — так, мы говорили о письмах от помещиков. Такие у меня тоже есть, но не целый вагон. Этот, — император потряс листком, — наверное где-то вычитал или слышал, что к императору обращаются “августейшее величество”, но письмо было дотировано прошлым сентябрём, залежалось…

Император хихикнул в усы и зачитал:

“Ваше сентябрейшее величество благоволили согласиться на мое ходатайство о принятии моего сына в кадетское училище…”

Когда смех в кабинете затих, и министры убрали проступившие слезы, то Николай Павлович объявил:

— Принять его сына и хорошо учить, чтобы не был таким дураком как его отец, — он отложил письмо, — вот, дожили, бывшие крепостные пишут лучше чем некоторые дворяне. Не ладно все в империи, не ладно.

Николай Павлович повернулся к окну, за которым пошел дождь. Там, на противоположном берегу Невы стояли новейшие корабли торгового флота компании Вестник. С пятью мачтами возвышались Покорители Ветров, как их уже прозвали газетчики.

***

По Уралу паром добрался до Астрахани. Город окружили новые причалы и бетонные суда. У берегов работали дно углубительные машины, которые император заказал для Волго-донского канала. Грубо говоря ими стали экскаваторы, которые поставили на бетонные баржи, но на самом деле судостроительный завод в Мариуполе начал производство специализированных судов. Пароду, ил и песок поднимали со дна Азовского и Каспийских морей, чтобы пустить на удобрения или как сырье для супербетона и очистить фарватер для новых судов с большей осадкой. Удобрение из глубоководного ила можно было вносить в почву не чаще трёх-пяти лет, но это ограничение не помешало началу аграрной реформы в Екатеринославской губернии.

На причале стоял вестовой со свежими сообщениями. Недавно к городу протянули телеграфную линию, что позволило общаться напрямую с Москвой, Петербургом, Самарой, Варшавой и другими крупными городами, в том числе и Мариуполем.

— Вадим Борисович, свежие новости, — вестовой поклонился, передавая пакет. Он носил стандартную форму компании из шерстяного пиджака, брюк и высоких сапог.

— Спасибо, — Вадим отпустил вестового и вернулся в номер. После того, как паром пополнят углом* они отправятся дальше в дорогу.