С некоторым колебанием Капитан отряда - по крайней мере, Гарт решил, что он Капитан, поскольку шлем у него был стальной, а не кожаный, - ответил: - Приветствую тебя, Оверман.

– Я Гарт из Ордунина. Я пришёл с миром.

– Тогда почему твой топор обнажён?

– Я не был уверен в том, как меня примут.

Поколебавшись ещё немного, Капитан сказал: - Мы не ищем с вами ссоры.

Гарт засунул топор обратно в подсумок.
– Тогда не могли бы вы указать мне дорогу к Королевскому Трактиру?

Мужчина указал дорогу, а затем приостановился, не зная, что делать дальше.

– Могу я пройти?
– вежливо спросил Гарт.

Прекрасно понимая, что, если зверь решит пройти, у него и его людей не будет шанса остановить его, Капитан отозвал подчинённых, и Гарт продолжил путь к потрёпанному временем трактиру, который уже давно был известен как Королевский Трактир, несмотря на полное отсутствие какой-либо связи с каким-либо известным монархом.

Когда Капитан стражи смотрел, как удаляется грозная фигура Овермана, его осенило, что он ещё не до конца выполнил свой долг: оставались две детали.

– Тарл, Торомор, мы должны немедленно сообщить Барону, - сказал он. Не обращая внимания на недовольные взгляды двоих, выбранных для миссии, он указал на тех, кого не назвал, и продолжил: - А вы трое пойдёте и посмотрите, убил ли этот монстр Арнера или молодой дурак дезертировал со своего поста, и доложите мне… Тройка отсалютовала и ушла, а Капитан бросил последний взгляд на спину Гарта, чтобы позавидовать его доспеху и оружию, прежде чем поспешить к особняку Барона.

Пара, которую он взял с собой, следовала за ним с неохотой, бормоча о неприятной вероятности того, что их господин находится в одном из своих печально известных приступов депрессии.

Признаком бедности Скеллета было то, что Барон не мог позволить себе ни Дворца, ни Замка, но обходился домом, который называли особняком по большей части из вежливости. Окнами особняк выходил на рыночную площадь и перекрывал несколько извилистых улочек, которые вынужденно заканчивались коротким перекрестным переулком вдоль задней части дома Барона. Когда-то эти улицы были проезжими, ведущими на площадь, когда в Скеллете было не столь посредственное правление; первый Барон возвёл свой дом и резиденцию правительства, совершенно не заботясь ни о чём, кроме внешнего вида фасада. Таким образом, переулок, который когда-то был незначительным перекрёстком, стал ещё менее важным, поскольку улицы, ведущие к нему, оказались отрезаны, и погрузился в состояние грязи и запустения, не имеющее аналогов нигде в Королевстве Эрамма. Именно на этот переулок выходил Королевский Трактир.

Лицо Гарта, на котором не было морщин, не выражало и следа отвращения к царящей антисанитарии, когда он вёл своего скакуна к стойлу рядом с трактиром, но, тем не менее, он испытывал отвращение; ни одно сообщество Оверманов, сказал он себе, никогда бы не допустило подобной нечистоплотности. Стараясь не обращать внимания на окружающую обстановку, он позаботился о том, чтобы боевому зверю было максимально удобно: снял с седла боевой топор, чтобы предотвратить натирание в тех местах, где его рукоять соприкасалась с боком зверя, и почистил его кошачьи уши проволочной щёткой, предназначенной для этой цели. Существо, как всегда, молча принимало эти заботы.

Покончив с этими обязанностями конюха он прислонил топор и меч к одной из стен стойла, поскольку ни то, ни другое не подходило для посещения трактира; единственным оружием будет футовый кортик на поясе. Оглядевшись по сторонам, он заметил конюха, который трепетно отказывался подойти к чудовищному зверю, и направился к нему. Испуганный юноша попятился, но не сбежал.

– Моего боевого зверя нужно накормить. Проследи, чтобы ему принесли мясо, столько, сколько сможешь унести, сырое и как можно более свежее. Если он не будет накормлен до моего возвращения, я позволю ему съесть тебя.
– Ясно? Парень кивнул, слишком напуганный, чтобы говорить.
– Далее, если хоть что-то из моих вещей будет потревожено, я выслежу и убью того, кто в этом виноват. Вот.

Он достал из мешочка на поясе горсть золота и бросил её мальчику в руки. Глаза юноши расширились, страх забылся, но говорить он по-прежнему не мог.

Гарт понял, что, вероятно, только что раздал столько золота, сколько было во всём поселении, но эта мысль его не беспокоила: у него его было предостаточно, и, переплатив сейчас, он мог рассчитывать на хорошее обслуживание. Оставив мальчика в недоумении смотреть на богатство, которое он держал в руках, Оверман вышел из конюшни и направился к трактиру.

Переступив порог трактира, Гарт на мгновение остановился в изумлении. Несмотря на покрытый грязью, осыпающийся фасад, внутри Королевского Трактира было чисто и опрятно, как на хорошо ухоженном корабле.

Пол был из хорошо натёртого дуба, истёртого до бархатной гладкости бесчисленными ногами и образовавшего холмы и долины, по которым было видно, что столы не передвигали уже несколько поколений; стены были обшиты панелями из тёмных пород дерева, отполированными до зеркального блеска; окна, хотя стёкла и были пурпурными от времени, были безупречны и не разбиты. Столы и стулья были массивными, хорошо сделанными произведениями столярного искусства, изношенными, как и пол, до прекрасной потёртости. Большую часть одной стены занимал каменный камин, в котором плясало дружелюбное пламя. Напротив него стояли бочки с пивом и вином, их латунная арматура была начищена до блеска. Дальнюю стену частично заслоняла лестница, ведущая на верхний этаж, а по обе стороны от неё находились двери.