— Как это мило, — сухо сказал Дэвид, чуть сузив глаза, не смотря на Анхель. — Если вы действительно намерены меня осмотреть, то лучше преступайте, а то я бы хотел продолжить свои тренировки.

— Ну, во-первых, давай друг к другу на ты! Конечно, если ты не против…

— Не против.

— Ну, и хорошо. И можешь звать меня просто Анхель. Хорошо?

— Как скажешь.

— Какой же ты милый, — на лице Анхель вновь появилась лукавая улыбка, и она посмотрела на Дэвида чуть наискось. — Давай уже для приличия осмотрю тебя и тогда до завтра.

Анхель достала из внутреннего кармана халата круглую линзу, обрамленную в сложную многослойную оправу с двумя отростками крючками. Она поднесла прибор к левому глазу. Крючки ожили, чуть удлинились и ухватились за переносицу прямого точёного носа и основание ушной раковины Анхель. Линза замерцала нежно-голубым светом, издавая ритмичный щёлкающий звук.

— Сядь ровно и старайся не шевелиться. Дыши плавно и хоть чуть-чуть расслабься, — голос Анхель перестал быть успокаивающе нежным, превратившись в сухой деловой отзвук испытателя. Она, сидя ровно, положив ногу на ногу, начала выводить в воздухе, в пределах тела Дэвида, сложные и витиеватые фигуры, чуть сморщив лоб и красивые дуги густых чёрных бровей.

Процедура продолжалась целых десять минут, в течение которых Дэвиду приказано было встать. Анхель, с самым серьёзным лицом, стала ходить вокруг него, жестикулируя руками. Достигнув каких-то лишь ей ведомых целей, она улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Что и требовалось доказать. Ты совершенно здоров и единственное, что тебе нужно, так это хорошо питаться. Всё-таки здорово, когда твой организм умеет столь быстро восстанавливаться.

— Главное быть сытым, иначе дырка в черепе будет зарастать до конца времён, — невольно пошутил Дэвид и, к своему удивлению, улыбнулся Анхель. Он с силой стёр с себя тень улыбки. Это не скрылось от Анхель. Она не стала смеяться, как раньше, и лишь наставнически усмехнулась:

— А ты, однако, умеешь смешить, а то мне почудилось, что ты холоден, как ледышка, — она подошла к Дэвиду и ущипнула его за нос и лишь после рассмеялась. Она направилась к выходу. — Выше нос, Дэвид, и не бойся проявлять эмоции. Ты же человек, а не машина.

Но не успела она дойти до выхода, как вдруг замерла на месте. Она оглянулась, таинственно улыбаясь:

— Я ведь чуть не забыла. Акасару просил передать, что с ним всё хорошо и что не стоит о нём переживать. Хотя всё-таки стоит. Состояние у него до сих пор критическое и это я о его эмоциональном состоянии. Но я уверенна: он выкарабкается. А так очень милый мужчина.

— Акасару? — Дэвид не сразу понял, о ком говорит Анхель. Он всё ещё стоял посреди комнаты и задумчиво чесал себе нос. Но тут он понял, о ком говорила доктор и посмотрел на неё с недоверием и испугом. Он совсем забыл о Рэде. — Так, значит, с ним всё нормально? Стоп. Акасару? Он так сам представился?

— Да, — чуть шире улыбнулась Анхель. — Сказал, что это его имя и других не желает знать.

Дэвид отвёл взгляд. На его лице промелькнуло облегчение.

— Это хороший знак, — глухо произнёс Дэвид и, отвернувшись, направился к кровати. — А теперь прошу, дай мне попрактиковаться.

На Анхель не спешила уходить. На её красивом и умном лице появилось выражение свойственное понимающим и заботливым матерям. Она склонила голову на боку и задумалась, но почти сразу засияла и одухотворено улыбнулась:

— Шепард, у меня к тебе большая просьба.

— Какая? — с подозрением посмотрел Дэвид на Сину. Он уже уселся на диван напротив библиотеки и хотел дотронуться до неё.

— Так как мы будем с тобой встречаться ежедневно, то я хочу воспользоваться своим особым положением и очень, очень многое о чём у тебя расспросить! — сияя, звонко произнесла Анхель.

— То есть? — подозрительность Дэвида усилилась и он невольно нахмурился.

— Да я о Грани Каина! Ведь этот уровень строго засекречен! Ну, я, конечно, многое, что знаю, но это всё очень поверхностно. А я слышала, что там просто богатая и насыщенная история. Да и структура мира очень сильно отличается — форма эллипса! И конечно медицина! Хочу! Хочу многое узнать о методах слуг каинитов! Ну, прошу тебя. — Анхель сплела руки, будто в молитве и изобразила на лице жалость.

От этой сцены Дэвид ещё сильнее обомлел, и его челюсть так и не вернулась на место ещё с минут пятнадцать. Но он нашёл в себе силы произнести следующее:

— Не думаю, что я многое знаю. То есть я знаю о многом, но, то есть… хорошо… попытаюсь, — он сглотнул и понял, что в его горле пересохло.

— Правда?! Ой, как здорово! — Анхель весело подпрыгнула и хлопнула в ладоши. — Тогда до завтра, Шепард!

И она исчезла. Дэвид так и сидел, уставившись на дверь. Наконец, он тряхнул головой и протёр глаза.

— Это всего лишь совпадение, — протянул Дэвид, разминая пальцы, готовясь вновь всасывать крохи данных из чёрного информационного куба.