Шрифт:
– Уходят звезды. Рамосу уже тридцать шесть!
– Сколько?! – уточнил второй.
– Тридцать шесть!
– Как он еще бегает вообще?!
– Месси уже тридцать пять!
– Что?! Так он старик уже!
– Криштиану – тридцать восемь!
– Столько живут вообще? Да уж, звезды стареют, – философски заметил двенадцатилетний подросток.
– Что ж они будут делать, когда уйдут?
– Как и все пенсионеры – есть булочки и жиреть!!!
Я молча встал, вышел из сауны. Подумал: «ВОТ ГОВНЮКИ МАЛОЛЕТНИЕ!!!»
Дениш, знаю, ты скажешь: «Давай хоть раз в месяц?!» Эх, мы с тобой взрослые и прекрасно понимаем, к чему это приведет. Ну, что ж, давай прощаться… Хотя, слушай, сегодня последний раз. Сегодня точно последний!
Письмо номер четыре
Привет, Мама!
Помнишь, когда мне было около трех лет, я бросила кусочек мыла в кастрюлю с борщом на плите. Зачем – не спрашивай, не знаю, но не по злому умыслу точно. Так, по настроению. Когда сели обедать, первым, кто сказал, что борщ пенится, был папа. На что ты ответила: «Борщ нормальный, не придумывай».
Потом брат Вася сказал, что борщ пенится. Тут уже ты на повышенных тонах заявила, что мать целыми днями готовит-готовит, а они не едят. И что ей не пенится, а им пенится, и вообще, ешьте, что дают.
Ты повернулась ко мне и спросила: «Вкусно?» Я охотно закивала. «Ну, вот! – сказала ты. – Вкусный борщ. Ешьте». И именно в этот момент ты выловила маленький обмылок ложкой из своей тарелки. Немая сцена.
Все повернулись в мою сторону, папа начал смеяться, а брат с нескрываемой радостью сказал, четко произнося каждое слово: «А я вам говорил!» Ты опустила ложку в борщ и схватилась за голову. Я за все время обеда не проронила ни слова, да и что тут скажешь?
Мама, а что, если ты и сейчас не права?!
Дядя Коля говорит, что ты помимо дачи, рынка, судов с банком, старшей по подъезду устроилась еще в пару мест работать. Мама, я очень переживаю за твое здоровье. Я понимаю, что ты вычеркнула меня из своей жизни и пытаешься заполнить этот вакуум чем угодно. Давай просто поговорим. Мама, хватит обижаться. Приезжай к нам! Посмотришь, как мы тут устроились.
P. S. У нас скоро будет ребенок. Мальчик. Решили назвать его Вася.
Глава «Кредит»
У директора крупного регионального банка Виктора Николаевича Решетова очень мало удовольствий в течение рабочего дня. Одно из них – капучино со слоеной булочкой с вишней.
Каждое утро, ровно в 10:00, он сидел за своим рабочим столом с кофе и булочкой, принесенными из соседней пекарни секретарем. Решетов всегда включал на ноутбуке подборку «классика хауса» и… Наслаждался. Только не сегодня.
Ровно в 9:58 к нему в дверь ворвалась какая-то бабушка. Ее пытались удержать начальник кредитного отдела Михаил Анатольевич и секретарь Дарья. Бабушка орала:
– МИША, МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ!
– Наталья Николаевна, выйдите отсюда!
На столе перед директором стоял кофе, и на тарелочке лежала аппетитная булочка. Директор тоже проорал, совершенно не задумываясь о том, что выдал на-гора две противоречащих друг другу команды:
– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? МОЛЧАТЬ!
Три человека стали по стойке смирно. Бабушка удовлетворенно улыбнулась:
– Ну, вот теперь видно, кто в доме хозяин. Здравствуйте, коллега!
– Коллега… Здравствуйте. Проходите. Так, остальные вышли.
Михаил Анатольевич попытался вставить:
– Виктор Николаевич, у нее просрочка по кредиту…
– Миша, вышел! Разберемся.
Секретарь и начальник кредитного отдела вышли. Директор выключил музыку на ноутбуке и с сожалением отодвинул кофе и булочку. Он тут же полез в базу клиентов банка:
– Фамилия, имя, отчество?
– Гончарова Наталья Николаевна. Модный какой. Хаус тоже слушает.
– Наталья Николаевна, у вас просрочка два месяца по кредиту. Плазму купили в «Мире электроники», я смотрю…
– Лёню хотела лучше разглядеть.
– Лёню?
– Да, Лёню Агутина. Люблю его. На плазме этой пикселей больше. Лёня сразу красивый такой.
– Понял. Но за телевизор платить надо.
– Денежек нет. Пенсия у бабушки маленькая. Ты съешь пирожок, а то злой такой.
– Спасибо. А зачем вы тогда плазму купили, если пенсия маленькая?
– Продавец прыщавый подошел в магазине. Говорит, хотите?! А я отвечаю – хочу! Живем-то один раз!