– Хватит, – князь поднялся. – Есть проблема, и её надо решать. Как будет информация, сразу докладывайте. Ольга, ты займись анализом, как мы можем противостоять новой угрозе. Родион, проверяй все контакты Романа по новой. В свете новой информации то, что раньше казалось незначительным, может предстать иначе. Игнат, ты займись проверкой клана. Шума пока не поднимай, но бдительность повысь. Ещё собери штаб для противостояния новой угрозе.

Ольга переместилась сразу, Игнат открыл проход и перешёл через него, а Родион вышел через дверь. Князь остался один и поморщился. Ему тоже предстояла работа. Надо было пересмотреть все ходы противника и варианты развития событий, исходя из полученной информации.

До того как ко мне пришёл следующий посетитель, я успел погрузиться в глубокую медитацию.

Алхимики в своей работе использовали многие практики. Печати – это далеко не все инструменты, доступные нашему брату. В философской части алхимии, том её ответвлении, которое стояло на стыке познания себя и мира, имелись практики, направление на постижение ритмов жизни. Или циклов, как я их привык называть.

Короткий бой, который я сегодня пережил – это как камень, брошенный в гладь озера. От него уже начали расходиться круги и… Я не то чтобы пытался разобраться в том, что ждёт меня дальше. Нет, за это отвечал обычный анализ ситуации и бытовая логика. Целью я перед собой ставил внутренне подготовиться ко всем тем последствиям, которые обрушатся на меня в ближайшее время.

У жизни есть свой ритм, в каждый момент разный. В момент потрясений этот ритм высок и разрушителен. У алхимика, который соответствующе обучен, тоже есть ритм, в котором он взаимодействует с жизнью. Вот я и настраивался, внутренне готовясь к грядущим испытаниям.

– Эдгард? – позвала Ольга Владимировна, после того как переместилась и полминуты меня разглядывала. – Не сильно отвлекаю?

В её голосе слышалось участие и любопытство, скрывающие другой слой эмоций – тревожность и беспокойство. Я открыл глаза и посмотрел на неё. Женщина как раз рассматривала мой кровавый вид.

– Прости, в этой суматохе о тебе немного забыли. Нам с тобой надо… А ладно, пять минут роли не сыграют. – Шагнув вперёд, она коснулась меня, и мы перенеслись в другое помещение. – Там есть душ. – Рука указала в сторону двери. – Одежду скинешь в ванне. Новую тебе сейчас принесёт слуга. Прихорашиваться не надо, давай в темпе. Жду во второй комнате.

Оказались мы, кажется, в чьи-то покоях. Достаточно просторных, чтобы здесь разместилось несколько комнат. Без промедлений, я отправился в душ и быстро, насколько мог, привёл себя в порядок. Пока мылся, видел, как открылась дверь и служанка положила одежду.

Это было что-то вроде костюма для тренировок. Главное, что размер подошёл, а остальное неважно.

– Готов? – окинула меня взглядом Ольга Владимировна. – А теперь послушай меня очень внимательно. Это не официальный разговор. Думаю, о многом ты и сам догадался, но всё же скажу. То, что произошло… это угроза всем нам. Опасность, с которой мы до этого не сталкивались. Этого парня пытались устранить. Чужой ходок, которого ты заметил, – тут Ольга внимательно на меня посмотрела, давая понять, что я выдал ещё одну свою возможность, – есть все шансы, что информация о блокираторах ушла врагам. Коршунова попытались взять, но он исчез. Проследить его путь не смогли. Действенно ли ваше соглашение до сих пор – сам думай. А также думай о том, что он может рассказать.

– К чему эти слова?

Я и сам уже об этом думал, но Ольга говорила так проникновенно, что по спине не то что холодок бежал, айсберги сползали.

– К тому, что с этого момента ты на войне. И сейчас тебе надо пойти к врагу, который уже пытался тебя убить. Пойти и сделать так, чтобы обезвредить новую угрозу.

– Иначе говоря, шутки кончились. При всём уважении, Ольга Владимировна, война для меня и не заканчивалась, чтобы начинаться. Поэтому ведите уже. Решим вопрос. Этот парень заговорил?

С момента, когда меня сюда привели, прошло часа три, не меньше. Было время на допрос.

– Частично. Пойдёшь один к нему. Я буду за тобой присматривать, больше никто. Пленника не освобождать.

– Подглядывать будете?

– Присматривать, – повторила она. – Если ты переживаешь за свои секреты, то прости, Эдгард, но ты и так уже раскрыл столько, что… Дальше скрываться смысла нет.

– Резонно.

Хоть и неприятно.

То, как выглядел напавший на меня парень, являлось олицетворением того, как поступают Медведевы с врагами.

Первое, что коснулось меня, – запах. Запах разложения, крови, ненависти и обречённости. Запах сырости и темноты, настолько густой, что от неё смердело чем-то очень нехорошим. Чем-то, что могло по праву занять место в списке одних из самых худших вещей, до которых додумался человек.

Вопрос, считаются ли пытки оправданными, если речь заходит о выживании тех, кто тебе дорог, остаётся открытым.