— Почему вы не идёте к нам? — спросил господин Симпли. — Жаркое нынче удалось на славу!

— Благодарю, но я не голоден, — ответил он.

Господа не возражали и продолжили есть с немалым аппетитом, ведь они проделали долгий путь и изрядно устали от переживаний первой половины дня. Супруги Симпли, Павел Егорович, Алексей Николаевич и Карл Феликсович сидели на одном конце стола, на другом же конце сидела бледная Наталья Всеволодовна. Альфред и ещё двое слуг подавали на стол новые и новые кушанья, исчезавшие с завидной скоростью. Пара графинов испанского вина из господского погреба была уже почти пуста. После того, как всё было съедено, подали чай, и началась беседа.

— Какое же несчастье всё-таки, что тётушка не приехала, — заявил Алексей Николаевич.

— Вот уж наговоритесь вы с ней, когда она приедет, мало не покажется, ещё пожалеете о своих мечтах, ведь такой сварливой тётушки в целом свете нет ни у кого, кроме нас, — заметил Карл Феликсович.

— А для меня, — вставил своё слово господин Симпли, — самым большим несчастьем, после того, как меня изволил обмануть господин Симовский, будет съесть на меньшую сумму, чем стоила сюда дорога.

— Ты, муженёк, съешь в сотню раз больше, а проку всё равно нуль, — возразила его жена.

— Мне совершенно нет дела до характера тётушки, я хочу скорее отсюда уехать, ведь служба не ждёт, — сказал Алексей Николаевич.

— Между прочим, господа, завтра похороны, так что сегодня можем помянуть усопшего бутылочкой хорошего вина, — предложил Карл Феликсович.

— Ах, бедный старик, столько мучений, — вздохнул Павел Егорович.

— Ну, он уже не мучается, ему, можно так сказать, много лучше, чем нам, ему уже всё в этом мире едино. А от винца и я бы не отказался, — отозвался Алексей Николаевич.

— Когда замок станет моим, я тут такое устрою, — мечтательно произнесла госпожа Симпли.

— Почему это он будет вашим? — недовольно возразил Алексей Николаевич.

— Лично я не вижу более достойных кандидатов, чем я, — ответила госпожа Симпли. — У нас с господином Уилсоном были самые тесные отношения, какие возможны между родными. Я писала ему не реже раза в месяц, в то время, как иные могли бы…

— Помилуйте, мы же все обеспеченные люди, зачем нам ссоры, — начал Павел Егорович, стараясь замять назревавший конфликт.

— Господа! — вдруг резко крикнул Карл Феликсович. — Не будем притворяться. Мы все находимся сейчас в трудном финансовом положении. Давайте раскроем, наконец, карты, господа!

— Да, да, давайте, — робко произнёс господин Симпли, первым поддавшийся какому-то магнетическому импульсу, исходившего в этот момент от молодого черноусого франта.

— Тогда позвольте мне быть первым, — торопливо начал Алексей Николаевич. — Зачем я приехал сюда? А вот зачем: я был банкиром, прогорел, ну и теперь мне нужны деньги, чтобы начать своё дело сначала.

— А я, господа, слишком мягкосердечен, в этом моя беда. Я слишком часто давал в долг, так что теперь я почти нищий, — скромно произнёс Павел Егорович.

— А с нами, приключилась чудовищная история: меня и моего незадачливого мужа надул какой-то проходимец, так что если у нас не будет в скором времени достаточно средств, мы разоримся. Поверьте, на свете нет справедливости, — сказала госпожа Симпли с неподдельной тоской в голосе.

— Ну что ж, раз на то пошло, то вот моя история: я много проиграл в карты, конечно, каждого из этих жуликов я мог бы вызвать на дуэль, но надоели проблемы с законом. Лучше откупиться деньгами, так, право, будет спокойнее, — сказал Карл Феликсович.

— Вот уж не думал, что дядюшка всем сможет так угодить своей кончиной, — с улыбкой произнёс Алексей Николаевич, — ещё и письма каждому заранее прислал.

— Ну, а вы, Александр Иванович, зачем приехали? Тоже в долг много давали или проигрались в пух и прах? — спросил, высокомерно глядя на собеседника, Карл Феликсович.

— Мне не нужны деньги, мне вообще ничего не нужно, господа, — честно ответил офицер.

В этот момент Наталья Всеволодовна встала из-за стола и молча вышла из столовой. Все присутствующие проводили её взглядом.

— До чего неблаговоспитанная барышня, — презрительно заметила госпожа Симпли.

— Прошу вас не осуждать её, эта девушка расстроена кончиной своего опекуна, и ей простительно подобное поведение, тем более в нашем кругу, — сказал Александр, вступаясь за Наталью.

— Но мы же так себя не ведём, хотя тоже немало скорбим, — вмешался господин Симпли.

— И всё-таки, зачем вы сюда приехали, мне это право интересно, — перебил Карл Феликсович.

— Мой двоюродный дед, господин Уилсон, прислал мне письмо, в котором просил меня осуществить протекцию его воспитаннице, Наталье Всеволодовне, — твёрдо сказал Александр.