— Линн, я придумал, что можно подарить Рику и Тали на следующий Новый год. Недорого, но необычно.

— Показывай! — потребовала я.

Засветилась голограмма не то броши, не то заколки. Она представляла собой какое-то неведомое мне насекомое из сверкающих, хорошо подобранных и сочетавшихся между собой камней. Работа была искусная, хотелось рассматривать её и рассматривать.

— Что это? — спросила я своего искина.

— Брошь-определитель скаривитян. Сделана неизвестным ювелиром, поэтому цена небольшая. И ещё он использовал серебро и полудрагоценные камни. Не безделушка, но и не дорогое ювелирное украшение.

— Сколько стоит?

— Пятнадцать золотых. Но ты почти не тратишь своё имперское содержание, так что можешь себе позволить.

Писк знал, как трепетно я отношусь к деньгам. Зря я их не тратила, но, если что-то было необходимо, узнавала о предмете всё и выбирала действительно хорошую вещь. Я не была настолько богата, чтобы покупать что-то разовое.

Я кивнула.

— А Рику?

— Ему можно купить перстень, — Писк показал мне голограмму изделия, сделанного тем же мастером. Было видно, что это мужское украшение, при этом перстень не казался вычурным или огромным.

— Стоит столько же. И ещё, Линн, — Писк замялся, — я подумал, что тебе тоже можно купить такую же брошь, у этого ювелира есть похожая, но в других цветах.

Я вздохнула, покупать что-то себе мне было жалко. Но я всё же решила посмотреть, что подобрал Писк.

— Давай посмотрим.

На голограмме появилось такое же насекомое с большими круглыми глазами, длинным хвостом и полупрозрачными крыльями. Если первая брошь, которую я увидела, была розовато-красновато-желтовато-прозрачной, то та, на которую я смотрела сейчас, переливалась оттенками зелёного, жёлтого и коричневого. Восхитительно!

— Уточни, если мы купим три изделия, будет ли скидка?

Впервые за три года обучения мне была назначена пересдача экзамена…

Последним экзаменом на третьем курсе было оказание экстренной медицинской помощи. Считалось, если смотритель маяка окажется в условиях, когда рядом нет никого из медицинской службы маяка, эту экстренную помощь он должен уметь оказывать сам, будь то помощь при черепно-мозговой травме, переломе второго позвоночника у мильтенорцев, или при утоплении аринцев. Представляете, существа, живущие в мире, где суша занимает всего десять процентов от объёма планетарного океана, могут утонуть!

— Смотритель мгновенно должен оценить состояние члена своей команды и принять необходимые действия для реанимации, — говорил на своих лекциях нье' Турвес, невысокий, лысоватый виг, одетый всегда, как и мы, в серый комбинезон.

— Это что, мы должны знать анатомию всех наших служащих? — удивлённо спросил Данур на самом первом уроке по этой дисциплине.

Преподаватель был краток:

— Да.

Одноклассник не унимался.

— То есть, если надо будет оживить саха, нужно будет вдувать воздух ему в зад… — кадет чуть запнулся, но потом поправился: — то есть в анальное отверстие?!

Класс рассмеялся, а господин нье' Турвес укоризненно посмотрел на одноклассника и сказал:

— Я допускаю, что вы пока теорию знаете посредственно, иначе вам, кадет нье' Увент, пришлось бы идти на пересдачу, потому что сахов реанимируют обычно двумя способами, но ни один из них не попадает под ваше представление об оживлении представителей этой расы.

На экзамене мы оживляли едва не утонувших соотечественников. Вернее, не их самих, а их роботизированные копии. На лабораторных столах лежали боты-виги. Рядом с каждым утопленником лежала табличка, на которой было описание состояния утопшего. Важную роль в утоплении, ой, то есть в реанимационных мероприятиях, играла среда, в которой чуть не утонул бот: солёная была вода или пресная, холодная или тёплая. А ещё важным было время нахождения без сознания и клинический период: начальный, агональный, период клинической смерти.

У всех были разные наборы этих данных. Интересно, кому-то достался случай нахождения в течение тридцати минут в тёплой, солёной воде и период клинической смерти? При таком раскладе, согласно большинству учебников, реанимационные мероприятия для вигов бесполезны. Я оглянулась: довольных лиц кадетов, вытянувших счастливые условия, не наблюдалось.

Мне попался пострадавший, который чуть не утонул в холодной пресной воде и находился без сознания уже две минуты. На прошлой лекции у господина нье' Турвес мы подробно записывали, как действовать в таких случаях.

Итак, кожа холодная, сырая, очень бледная. Мне было нужно положить моё экзаменационное пособие на живот. Ну и тяжеленный, зараза! Ещё нужно было хорошо очистить рот и нос от песка и ила. Было неприятно лезть туда пальцами, но терпимо. Затем я должна была спровоцировать рвоту, чтобы очистить организм. Вот я нажимаю на корень языка… Фу! Какая гадость — вместе с остатками воды мне на руку полились и остатки пищи. Дырявая червоточина, это что, настоящая рвота? По запаху и виду — да. Да где ж её берут в таких количествах для тренировок и экзаменов?! Я осмотрелась по сторонам: процедуру очистки дыхательных путей выполняли все мои сокурсники, так же, как и я, кривясь от отвращения. Я наскоро вытерла руки о комбинезон, никаких салфеток или дезинфекционного раствора в реальной ситуации может и не быть, перевернула на бок учебное пособие, согнула, кряхтя, его колени… Теперь, если я всё сделала вовремя и правильно, пострадавший должен был откашляться.