Самолет уже как пару часов уверено встал на курс, и движется с небольшим приглядом пилота. Потому, пилот не успел среагировать, когда на пути самолета появилось… Нечто. Что-то ромбовидное, похожее на искажение, посреди неба. Будто смотришь через призму, появившуюся из ниоткуда. И чем ближе самолет подлетал к этому нечто, тем больше нервничал пилот, который увидел куда они движутся слишком поздно. Это нечто не отображалось на радарах, ни один прибор его не замечал. А потому, лишь посмотрев в лобовое стекло, пилот быстро принял управление на себя. Он не понимал, что он видит, но был обязан избежать столкновения. Вот только чем ближе подлетал самолет, тем больше становился ромб. Было очевидно, что оно куда больше самолета, пилот никак не успевал сменить курс. Вместо столкновения самолет просто пролетел сквозь неопознанный объект. Только на самолете, после прохода сквозь, как оказалось, портал, остался один единственный пассажир. Единственный человек на борту, что спал в это время. Что-же случилось с остальными — не известно.

Самолет, оставшийся без пилота, даже переведенный в режим ручного управления, может продолжать полет. Естественно при условии, что тот уже вышел на курс. Может лететь до тех пор, пока не кончится топливо. Или до первой внештатной ситуации, вроде взрыва двигателей, столкновения со стаей птиц, и другими, схожими случаями. Вот только пилот уже заложил вираж уклонения. Пытаясь пролететь под непонятным ромбом, пилот опустил нос самолета, после чего бесследно исчез. Столкновение было неизбежно. Медленно, но верно, самолет шел на снижение, из-за чего его периодически потряхивало. Если-бы единственный пассажир посмотрел в иллюминатор, он был бы крайне удивлен. Мир будто потерял цвет. Пролетая над городом, он не увидел бы ни одного огня из окон домов или от уличных фонарей. Да и сам город был весь в серых тонах. Посмотрев же в лобовое стекло, он лишился бы дара речи. Они летели вниз. Но земли не было. Лишь огромное черное пятно.

Присмотревшись, он бы заметил, что земля-то была, вот только она обрывалась, а после обрыва лишь чернота, что нефтяным пятном простирается до самого горизонта. Подлетая ближе, он увидел бы, что чернота расширяется, постепенно захватывая землю. Увидел бы тварей, что поедают землю, асфальт, постройки, деревья и растения, оставляя после себя не борозды от когтей и зубов, а эту самую черноту. Причем твари эти, отдаленно напомнили бы ему его кошмар: такие-же черные иглы, топорщащиеся в разные стороны по всему шарообразному телу этой твари. Между иглами также проходят красные разряды электричества. Такой-же частокол ярко-белых зубов, и такие-же черные провалы в бездну вместо глаз. Но ничего этого он не увидел, так как именно в этот момент Элайза из его сна закончила свое преображение, и уже готовилась к атаке. И в тот момент, как самолет должен был-бы разбиться об землю, он входит в эту черноту, будто и не было там никакой земли, а во сне Эрика Элайза совершила свой грациозный прыжок.

Оказавшись в черноте, самолет начал разрушаться. Чернота давила на корпус герметичной машины, растворяла его, словно мощнейшая кислота. Самолет крутило, он уже падал вертикально вниз, вращаясь вокруг своей оси. Естественно, что все незакрепленные предметы летали по салону, живя своей жизнью. Ремни же, которыми был закреплен Эрик, такую нагрузку выдержали без каких-либо проблем, так как именно для таких случаев, как падение с потерей управления, они и были предназначены. Один из предметов прилетел прямо в голову Эрика, вырвав его из сна, и оставив ему неплохое сотрясение в подарок. Чернота продолжала разъедать самолет, но даже после того как она полностью растворила обшивку она не ворвалась внутрь, нет. Она продолжала постепенно растворять все детали внутреннего интерьера, медленно приближаясь к кровати Эрика со всех сторон.

* * *

Где-то, неизвестно где.

Боль. Как же больно. Почему? Я должен был умереть. Я точно умирал, я помню. Боль, головокружение, тошнота. Смятение, непонимание, страх, смирение. Так почему я все еще жив. Почему мне все еще больно. Будто плаваю в кислоте.

* * *

Почему я не теряю сознание. Почему боль не кончается. Сколько прошло? Я не знаю. Часы, дни или годы? Не понимаю.

* * *

Я привык. Привык к боли. Да, мое тело все еще будто сгорает заживо. Все еще бьёт судорогой. Все еще ничего не вижу, не слышу, не понимаю. Где я? Понемногу я начал ощущать что-то кроме боли. Сначала я понял, что я падаю. Все это время я падал. Я не могу двигать конечностями, не ориентируюсь в пространстве, не понимаю: где верх, а где низ, но ощущение что я падаю не пропадает. После, помимо дикого жжения на коже, я начал ощущать холод. Будто голый стоишь посреди метели.

Я не знаю почему я до сих пор не сошел с ума. Уже много-много раз я вспоминал всю свою жизнь. Приют. Насмешки из-за рыжих волос. Первые драки. Подстава. Тогда один из старших переборщил с «запугиванием», и практически убил ребенка. Свалил все на меня, ведь я «задира», ведь я постоянно «провоцирую» драки. Ну да, провоцирую. Хожу вот мимо, весь такой красноголовый. Не важно. Первые проблемы с законом. Побег из приюта. Да-а-а, тогда я испугался, что у меня будут серьезные проблемы. Когда констебль зашел в приют, я думал, что мое сердце остановится. Я сбежал до того, как он обратил на меня внимание.

Жалею ли я об этом побеге? Думаю, нет, все-же именно так началась моя самостоятельная жизнь. Да, было тяжело, именно тогда я начал путь криминала. По началу я не воровал. Я пытался найти подработки, пытался просить милостыню, даже церковь посещал. С подработок начали выгонять, когда началась волна краж. Я не имел к ней никакого отношения, но владельцы лавок и закусочных, где я обычно убирался, мыл посуду, таскал ящики и прочее, решили не рисковать. Милостыню никто не даст, скорее уж ботинком по зубам, если будешь слишком настырным. И, как удивительно, церковь тоже не помогла «У нас и так полно голодных ртов, просто позови констебля», услышал я тогда по ту сторону двери. Когда я осознал, что еще пару дней поиска еды на помойках, и я просто не смогу самостоятельно передвигаться, я стал пытаться воровать еду. Слава богу никто не избивал меня до переломов, когда я попадался на краже. Хотя однажды я был близок к смерти, но тогда меня спасли. Повезло. Мне помогли. Обычная уличная шпана, что также, как и я пытаются выживать в этом городе. Только их много. А я один. Они отбили меня у толстяка, который поймал меня на краже. Тогда я присоединился к ним.