Шрифт:
– И ты пойдешь теперь к этой звезде?
– спросил княжич.
– Пойду!
– голос Артеминоса прозвучал как-то непривычно гулко...
* * * Солнце светило ярко, снег на ветвях елок нарядно блестел. Весело поскрипывал снег под ногами, одетыми в меховые обувку. У княжича сапожки самые нарядные, красные! У лекаря поскромней, но все ж - с золотыми упряжками, поблескивающими на солнце. Это - единственные цветные пятна, все же остальное вокруг - белым-бело!
Младояр убегал далеко вперед, возвращался, несколько раз падал в сугробы, посему уже был вымазан снегом с ног до головы. Взрослые шли степенно, говорили мало.
– Ну, как, Артеминос, не холодно?
– спросил Иггельд.
– Холодно и не холодно, - удивлялся южанин, - внутри тепло, а дыханье обращается в снег, вот - и на шапке, и на груди, на меху... У тебя на усах - тоже!
– Скоро будем!
– Мы идем так далеко, чтобы никто не увидел?
– спросил лин.
– Нет, это мы заводим тебя подальше в чащу, чтобы убить и съесть! хихикнул княжич, подкатившись к Артеминосу.
– Тихо, тихо, - заговорчески зашептал Иггельд, тут же включившийся в игру, - не выдавай нашей тайны!
– Лучше так не шутить...
– кажется, эллин на мгновение поверил.
– Какие может быть шутки?
– деланно обиделся волхв, - Сейчас разведем костерчик, зажарим да съедим за милую душу!
– Мне - кусочки понежней!
– хихикнул Младояр, в шутку схватив эллина за означенные части. Тот не удержался, попытался оттолкнуть княжича, в результате они оба покатились по снегу, началась веселая борьба, в которой Младояр, без особых усилий, одержал верх в буквальном и переносном смысле одновременно.
– А теперь вставайте и отряхивайте друг друга, - строго приказал Иггельд, ласково оглядывая сдружившуюся за эти два дня парочку. Почему-то только сейчас шестидесятилетний лекарь понял, что южанин очень молод, в сущности - юноша, даром, что ему под тридцать...
– Отойди подальше, лин!
– велел лекарь-волхв, сбрасывая с себя полушубок, - А ты, Млад, знаешь, что нужно делать?
– Распугать птах с ближних веток, потоптать вокруг снег, что б зверюшек, под оным притаившихся, отогнать...
– Правильно, - кивнул Иггельд, стаскивая рубаху через голову, действуй! А ты, Артеминос, я же сказал - отойди подальше?
– Зачем?
– удивился лин, - Коли нужны мудры какие тайные сотворить, так я отвернусь... Я вблизи хочу все видеть!
– А что такое мудры?
– услышав незнакомое слово, княжич замер с приподнятой над сугробом ногой.
– Это такие штуки пальцами, - объяснил наставник, - волхование с загибанием перстов!
– А, я это умею, - засмеялся Младояр, скинул варежки, скрестил пальцы сразу на обоих руках - мизинец с безымянным, - Чур меня!
– Иди, Чурила, делом занимайся, - Иггельд присел на снег, начал стаскивать меховые сапоги, повернул голову к продолжавшему стоять рядом Артеминосу, - Отойти тебе следует по той же причине, по которой сейчас птах с дерев гоняют. Плохо стоять рядом со мной в такой момент!
– Хорошо, я отойду, - согласился лин, продолжая недоумевать.
Артеминос отошел шагов на пять, но тут в дело вмешался Младояр, которому захотелось показать, какой он знатный ведун - со знанием дела он утолкал гостя еще шагов на десять дальше.
Сам же - подошел совсем близко к наставнику.
– Ему что, можно?
– темнокожий уже ничему не удивлялся.
– Вообще-то нельзя, - Иггельд стоял на снегу босой и совершенно голый, - но пусть учится сопротивляться. Он - в силах, первый навык имеет, каждую зиму - в проруби...
– Ого, морозит!
– воскликнул княжич, схватившись за щеки.
– Сопротивляйся, не отдавай тепло чужому, борись!
– приказал волхв.
С брьбой не очень получалось, Младояр уже начал попрыгивать, хлопать себя по плечам и бедрам. Зато вокруг обнаженного Иггельда клубился пар, снег у его ног растаял, показалась зеленый мох, обнажились какие-то малые кустики.
– Не, я лучше отойду, - засмеялся княжич, отбегая от наставника подале, к лину - поближе. Только теперь южанин почувствовал, что весь трясется, что его колотит от холода.
Кажется, не помогали ни меховая одежда, ни теплые сапоги, ни шапка.
– Кончай, Игг, лин щеку отморозил!
– Артеминос обнаружил рядом со своим носом мордашку Младояра, забавно наклонившуюся набок - что ворона, точно! Ровно так же наклонял голову давеча и отец его, князь - понятно, кровь есть кровь...
– Дык разотри ему харю!
– бросил лекарь равнодушно и начал, не спеша, одеваться.