Поняв, что сейчас с сестрой сложно что-то обсуждать, но и от нашего плана отказываться не видел причин, решил взять время на раздумья.

– Я… Мы… Нам нужно время для обсуждения. Обещаю - до нашего Вам ответа ничего из услышанного никому стороннему не сообщать.

– Хмм… Согласен, что вываленное на вас мной сегодня сильно значимо и важно, чтобы сразу соглашаться. Но и много времени дать не могу. Все тот же вопрос взаимного доверия и масштабность последствий… Хммм… Договоримся так – через сутки вы сообщаете мне по линку или лично ваше решение, а все остальное будем решать после. Так устроит?

– Вполне. Всего хорошего, профессор. А теперь мы пойдем.

– До скорой встречи, детки. Я уверен в вашем положительном решении. Поверьте – это редкая ситуация, когда в значительном выигрыше обе стороны.

Выйдя из кабинета, попытался связаться с Лииз и узнать ее мнение о предложении. Но она пока «закрылась» и не готова была к диалогу. Давить не стал, так как для нее открывались новые грани существования. Только уловил мощный фон эмоций, состоящий из ожидания, надежды, неверия и отчаяния. Вздохнув, уточнил в слух – сможет самостоятельно добраться до дома или нужно проводить. Заверила, что справиться. Со скепсисом посмотрев на мелкую все же решил поверить. Только дал денег на дорогу и на что-нибудь для снятия стресса, в котором она явно пребывала. Сам, посадив сестру на местный вариант такси, отправился на занятия.

Весь день с остервенением гонял по полигону на различных вариантах бронеходов на пределе их технических возможностей, чем вогнал инструкторов в ступор. До этого я никогда не позволял себе такой пренебрежительности к технике и соблюдал определенную культуру использования. Но сейчас срочно нужно было выплеснуть напряжение и раздражение от разговора с профессором, а покатушки подходили лучше всего. Раздражение связано не с возможностью потерять контроль или влияние на сестру, а кардинальными изменениями уже исполняющейся задумки и возможных перспектив от озвученной версии. Как закономерный итог занятий меня заставили отмыть всю испачканную технику. Это простое действие позволило наконец успокоиться и думать более конструктивно. Отдельно напрягало, что Лииз «закрылась» и не давала «считывать» ее эмоции и мысли.

Придя вечером домой, застал мелкую с серьезным лицом сидящей за столом в гостиной. Нам явно предстоял непростой разговор. И я не ошибся. Тему она подняла непростую – зачем мне вообще понадобилось со всеми уже перенесенными и еще предстоящими трудностями стараться развивать и добиваться признания ее полноправной самостоятельной личностью. Особенно интересовала моя выгода в случае успешного осуществления предложения профессора. Даже через блоки явно ощущал, что новый вариант манил мелкую похлеще желания отведать новых десертов. А это мне говорило о многом. Вздохнув и чуть помолчав собираясь с мыслями, начал свой рассказ.

Рассказал, что родился в закрытом секторе Полипаст и всю жизнь считал себя обычным ребенком, пока не пошел в местный аналог школы. Вот там выяснилось, что я очень необычный ребенок. В первую очередь в степени развития интеллекта. Но это списывали на моих родителей – выдающихся ученых, работающих в расположенных там научно-производственных опытных лабораториях. Но за пару лет мои отличия стали проявляться еще в физических возможностях. Дополнительно мог уверенно ощущать эмоции живых разумных, в особенности в отношении себя, что тоже сказывалось на моем поведении и отношении к окружающим. Нет, я не был маньяком или агрессивным, но порог психологической устойчивости соответствовал скорее взрослому. Со всеми положительными и отрицательными сторонами. Тогда мной заинтересовались «коллеги» родителей и установили мое происхождение в результате незаконных экспериментов над разумным. То есть, все то, что воспринимал за нормальное воспитание, оказалось длительным исследованием со многими вводными. Меня тут же перевели в закрытое учебное спецзаведение, а родителей наказали. Не знаю как, но они просто пропали. Так жил до момента, когда на мой день рождения пришли юристы из местной нотариальной конторы и сказали, что я не совсем я и ознакомили с «завещанием» мамы с папой – в пятнадцать лет, в случае их отсутствия и признания моей частичной дееспособности, рассказать «правду» и «вернуть» мне прежнее имя со всем сопутствующим юридическим оформлением. Так же передали посылку с письмом, где до меня доводился «идеальный» план моего будущего. В итоге «заново родился» как Акир Совасов с новым днем рождения, поступил в эту школу, вступил в программу модификации, занялся развитием сестры, так как без нее ничего не добьюсь и гарантированно умру. Это не мои мысли, а наших родителей. Да, наших, ведь к созданию ее «зародыша» мои чертовы гениальные предки приложили не только свой ум, но и руки. Поэтому смог правильно выбрать именно тот, который мне нужен.

Все дальнейшее - смесь из выполнения навязанного плана и желания иметь хоть кого-то близкого, о ком можно позаботится и кто сделает тоже самое обо мне. И не вижу никаких проблем, скорее испытываю радость, если такой мне близкий сможет получить больше, чем могу дать сам. В итоге Лиизи ревела в моих объятьях около часа. После всего этого решили согласиться на предложение старого интригана, но чуть-чуть подстраховаться. Как? Вот сейчас будем думать и решать.

Следующим утром связался с куратором и дал свое согласие. Для оформления документов и ознакомления со всеми деталями плана договорились встретиться сегодня вечером в загородном доме профессора. А пока не стоило забывать про учебу.

Предложенный план не сильно отличался от нашего, но имел ряд значительных нюансов. Так, для подогрева интереса к нам Лай Ши со следующего манугура начнет серию научных публикаций в различных журналах о методике, постепенно подводя к конечной идее – способу появления полноценного элдри с возможностью иметь здоровое потомство больше одного ребенка. Именно такое биологическое ограничение довлело над новой расой. Даже для этого пары приходилось тщательно проверять и подбирать. Из-за всего этого институт семьи у них своеобразный – в официальных семьях могли быть «дополнительные» муж или жена, от кого рождались дети. Или вообще одним из родителей являлся посторонний. Еще вариантом была полигамия – когда у «мужа» было несколько официальных «жен», часть из которых числились младшими. Последнее значит, что в семью они включались только до рождения детей, а затем имели право выйти из нее и получить соответствующее вознаграждение. Так что правильно оценить значимость исследования получалось только у ниттландцев (самоназвание граждан Ниттланда и общее название всех элдри. прим. Автора). В принципе, на это был основной расчет. Даже если сама идея их не впечатлит, то в меру специфики отношения к своим возможным сородичам они явно поспособствуют получению сестренкой статуса гражданина. Такая же проблема «по наследству» от создателей досталась и марсианам.

На обсуждение и согласование действий и возможных вариантов развития ситуаций ушла вся ночь. Хорошо, что на следующий день были выходные… которые мы провели в лаборатории за рядом дополнительных тестов. Но все это необходимо и никто не спорил. Так проходили все последующие викку (местные недели прим. Автора) моей практической подготовки. За это время успешно сдал практику, получил блестящие рекомендации от временного руководства, узнал о зачислении в группу «отличников», активно готовился с мелкой к экзаменационным заданиям. При общении с однокурсниками как-то само собой появилось ощущение, что испытания мы выполним. Разница в подготовке между нами и ими стала видна не только нам, но и окружающим. Учителей происходящее радовало, так как для них это являлось явным подтверждением их преподавательского профессионализма. Наивные. На это Лай Ши мог им многое сказать.