– Буйным здесь не место парень. Отведите его в отделение психоневрологии, - примирительно, почти нежно сказал епископ, разворачиваясь на каблуках своих остроносых туфель; и, не глядя на меня, покинул коридор.

Судя по табло в лифте, отделение находилось на девятнадцатом этаже. Когда мы вступили в коридор, показалось, что нахожусь под открытым небом: оно было звёздным, таким ярким, каким я его ещё никогда не видел. Звезды рассыпаны, словно алмазный песок, практически не оставляя участка чёрного неба, а по центру сияет луна - яркая, подобна светилу, но не обжигая глаз. Свет её отражался на полу и преломлялся мириадами колких снежинок под моими ногами.

– Обычно провалы в памяти появляются раньше, но у нас особый случай. У пациента была кома.
– Услышав голос епископа, обернулся, но собеседника доктора мне было не видно. Как этот "святоша" успел дойти сюда раньше нас? Перелетел?
– Парнишка ничего не помнит. Вся его жизнь основана на подсознании. Нужно поторопиться, иначе это грозит психическим расстройством, в лучшем случае, или летальным исходом.

– Вот же сука! Вот же исполняет!
– Распылялся я, удерживаемый крепкими руками санитаров.
– За что он меня так ненавидит? Я что, ему в карман нагадил и забыл встряхнуть? За что он так со мной?! За что он так с нами?!

– Парень, не думай, что тебя будут здесь долго задерживать. Немного подлечат и отпустят.
– Епископ по-отечески, как несмышленого сынишку, потрепал меня по плечу.

– Вам халатик не жмёт, не?
– Желание плюнуть в его улыбающуюся физиономию было столь велико, что я боролся с ним только потому, что не хотел получить дополнительную дозу успокоительного.
– Карманы ничего не оттягивает? А то я вам навалял немного "недоразумений".

– Шутить изволите, сударь?
– Какой к черту сударь? Ему шапочка все мозги пережала?

– Боже упаси, ваше преосвященство, - парировал я.
– Ни дать ни взять кардинал Ришелье в белом халатике.

– В тридцать пятую его!
– наконец-то проявив эмоции, вскричал покрасневший епископ.

– А чё там в тридцать пятой? Спа-процедуры, массаж, все дела? Если что, я предпочитаю "тайский". Не вздумай меня касаться, ты не в моём вкусе.
– Я не видел, но почувствовал, как он заскрежетал зубами, потому продолжил уже с язвительной ухмылкой: - Мне нравятся низкорослые девушки с кривыми ножками, а у тебя ножки хоть и кривые, но ты далеко не девочка.

– Что вы встали, как истуканы, ведите его в лабораторию, там он быстро придёт в себя.
– Обернулся ко мне и подмигнул.
– Лоботомия поможет не только всё вспомнить, но и успокоиться. Думаю, после комы у тебя образовалась шизофрения. После того как я поделю лобные доли твоего головного мозга, мышление "придёт в норму", наступит потеря координации, и ты даже писать не сможешь без посторонней помощи.

Апокалипсис: начало. Глава 68

МатвейЯ потерял счёт времени: часы, недели, месяцы, годы - всё смешалось, появились праведные мысли, что все мои воспоминания лишь сон. Сейчас я понимаю, что доктор был прав, потому позволяю лечить себя. Хочу выйти отсюда и с нетерпением жду комиссию, которая определит мою вменяемость.

Сегодня знаковый для меня день. От результатов моего лечения, от так и неназванного диагноза зависит выход отсюда. Я уверовал в то, что Любавы не существует. Мой больной, одинокий мозг банально выдумал ее. Хотя где-то глубоко внутри всё ещё теплилась надежда, что всё, что мне "приснилось", не плод моей воспалённой фантазии, не безумие подсознания, а скрипучая реальность, затаённая на осколках сознания.

Главное, выйти отсюда. Вернуться в реальную жизнь, избавиться от обследований, тестирований и приёмов лекарств. Вдохнуть глоток свежего воздуха, чтобы, наконец, избавиться от запаха испражнений и глупой болтовни здешних пациентов. Войти в ритм обычной жизни.

С самого утра я был как на иголках, но пытался не показывать этого, дабы не вызвать дополнительных вопросов у врача. Позавтракал, принял все назначенные пилюли, прогулялся в парке, благо сейчас мне это позволено.

Дул тёплый ветерок. Я сидел на скамейке и наблюдал за пациентами. Они выглядели, как зомби из моих любимых ужастиков, из моей прошлой жизни. Какие-то крючковатые тела с вогнутыми локтями и торчащими коленками. Фильм ужасов, основанный на реальных событиях, а я в главной роли.

Время шло к обеду и нас поставили гуськом, как в детском саду, и пропустили в отделение. Дальше столовая, очередная бурда, гордо обзываемая "обедом".

– Ну что, Матвей, - перед столовой меня перехватил врач, которого я про себя все еще называл епископом, - я вижу, что тебе стало лучше и думаю решение комиссии будет в твою пользу.

После обеда направился в душевую. Я был здесь много раз, любил стоять под струями воды, облокотившись ладонями о стену, но сегодня все было иначе. Меня что-то тревожило, и я никак не мог понять что именно, пока мой взгляд не натолкнулся на тату птицы феникса на запястье. Как же я мог забыть!? Ну, конечно же! Я прекрасно помню свою жизнь до появления книги, и на моем теле не было никаких татуировок.