Мне стали внушать, что я «самостоятельная единица», что я чего-то стою. Хм, мне это нравится, подумала я. Она тихонько, исподволь начала играть главенствующую роль в моей жизни. Мне просто не хватало такого человека, а точек личной опоры у меня не было, поэтому с ней было как-то проще. Как и с мужем, который хоть и не любил меня, но был смыслом моего существования и тоже некоей моей опорой и смыслом.

Я начала вводить ее в мою жизнь. Уже сложно вспомнить всю хронологию, но в памяти возникают воспоминания. Я познакомила ее с моей мамой, и мы даже провели дома пару занятий по дыхательной гимнастике. Я познакомила ее с моим мужем, и он стал приглашать ее в свою фирму как коуча. Она даже попала на годик к моей младшей дочери. Я думаю, что у всего этого был изначальный смысл: чтобы сильней затянуть меня в сети и манипулировать мной. Но мне казалось, что мною реально интересуются. Сейчас я предполагаю, что в тот момент у нее, и правда, была включенность в мою жизнь, так как она и не была сильно занята.

Было так интересно, присутствовали какие-то интриги. Например, она говорила, что знакомая, которая меня привела к ней, ревнует и не может перенести нашего сближения. Скорее всего, так и было, однажды я убедилась в этом наглядно.

Однажды мы возвращались все вместе с тренинга, который психолог проводила на работе у моего мужа. Он вез ее домой, и по волшебной случайности нас на машине обгоняет та самая клиентка и моя знакомая – и видит нашу дружную компанию. Она так изменилась в лице, что я даже за одну эту секунду смогла понять, что ее это выбило из колеи. Сегодня я думаю, что и с ней психолог проделывала то же самое, что и со мной, и показывала значимость своей фигуры в ее жизни. У нас у всех был этот синдром, когда мы хотели получить максимум внимания и одобрения, особенно от таких важных особ, и, конечно, для моей знакомой такая встреча вызвала шок. Она так растерялась, что прямо перед нами попала в аварию, задев зеркалом другую машину. Психолог тут же мне сказала, что ничего страшного не случилось, моя знакомая разберется сама, а сейчас мы везем ее дальше, не останавливаясь. И что для той клиентки это будет хорошим уроком по поводу ее мнимой значимости, которую потом стоит с ней разобрать на консультации.

С каждой консультацией я становилась все более привязанной к своему психологу, а ее авторитет в моих глазах постоянно рос.

Мой первый запрос был достаточно банален: я хотела стать женщиной номер один для мужа. На самом деле, мне было невыносимо больно от его измены, и как бы я тогда ни хотела, я не могла это простить, а с появлением детей это все еще более оголилось. Но мне было проще сказать, что я хочу вернуть любовь мужа. Вот сейчас пишу и понимаю, что и тогда я все прекрасно знала, просто мне не хватало поддержки и того человека, кто бы раскидал всю мои кашу в голове по кастрюлям. Вроде так все просто, мой запрос достаточно узок, плюс я еще поделилась ситуацией об изнасиловании, но за все 12 лет мы с психологом ни разу вплотную не коснулись этой темы, будто она совсем была неважной.

И мой очень обычный запрос перерос в огромный план по переделыванию моей жизни и меня самой. Вот она, точка, когда все могло пойти совсем по другому сценарию! Но… пошло так, как пошло.

Я уже и не вспомню, о чем мы общались в первое время, но точно помню, что, когда она познакомилась с моим мужем – а я это устроила очень быстро, и он ей понравился – про мою несчастную участь забыли, и лечение пошло по пути: «Виновата всегда жертва». И вот однажды мы с мужем пришли вместе на семейную консультацию. Я так ждала, что хоть через уста психолога я смогу быть услышанной, а получилось, что все дело во мне, в моей глупости и пустом внутреннем мире. Они оба – психолог и муж – сразу объединились против меня и даже прямо там, на консультации, стали открыто смеяться над моей наивностью. И очень быстро все свелось к тому, что я достаточно нехороший человек и неинтересная женщина, и есть с чем работать. А как тут уже уйдешь? Никак. Так как мне уже внушили, что либо я меняюсь, либо теряю все и даже детей. Все стало достаточно серьезно. Плюс подключили эмоциональные качели от наказаний до одобрений.

Консультации были однотипными, просто менялись сценарии. То со мной объединялись, обсуждая кого-то, то сравнивали с другими, то фрустрировали, говоря:

– Ну? И как ты сейчас выглядишь в моих глазах?

Я даже не могу сейчас сказать, над чем мы конкретно работали, но над чем-то работали. Обсуждая каждый раз какие-то ситуации из жизни людей и ее клиентов или из моей жизни. Она так ловко это сделала, что это стало нормой, и я уже считала, что получу одобрение, если донесу на кого-либо из клиентов или встану на сторону психолога. А какое удовольствие я получала, когда она кого-то разоблачала! Например того косметолога, которого мне приводила в пример моя подруга, рассказывая про сказочного психолога. И вдруг я узнаю, что косметолог не так уж прекрасна как мастер, к тому же полная дура как женщина. Про иностранного любовника уже было и не слышно. Эту клиентку психолога я никогда не видела, но почему-то все о ней знала, впрочем, как и обо всех клиентах и даже об их семьях и любовниках. На самом деле это же очень странно и даже страшно. Но это было как бальзам для моей израненной души. Ведь я сразу как-то возвеличивалась в своих глазах: ведь со мной делятся таким сокровенным! И еще мне казалось, что значит я лучше, а, следовательно, любима психологом. Ну, а мысли о том, что это как-то странно и некорректно, я просто гнала прочь.

Постепенно вся искренность исчезла, появился страх быть отвергнутой и быть хуже других. Понятно, что у такого сумбура не было конца и края, так как всегда могло найтись, что обсудить и над чем работать. Но ее мастерство точно нарастало. Вся абсурдность уже всего в том, что я даже не могу написать своего запроса и тем наших консультаций.

Самое интересное, что я была такая не одна – ну, с короной. Скорей всего, это была такая тактика манипулирования. Короновать, а потом свергнуть с престола. Так как моя психика и самооценка пребывали в состоянии «ни к черту», искусственно поднять мою значимость было легко, психолог прекрасно понимала, насколько я зависима от чужого мнения.

Стадия коронации клиента, я думаю, была очень важна, чтобы потом кидать его из плюса в минус. А также, чтобы работало сравнение с другими.

Во-первых, психолог быстро вошла в круг моей семьи, что мне очень льстило. Она уже была посвящена во все сферы моей жизни и видела их изнутри.

Пока не пришел муж на психоанализ, мне внушали, что я не достойна этого человека, что нужно сублимироваться.

Обсуждение со мной других клиентов тоже мне давало преимущество, так как в тот период я и подумать не могла, что и меня могут также свободно обсуждать с другими. Это было безболезненно до тех пор, пока я не начала приводить на психоанализ своих друзей и близких.

Когда я была коронована, конечно, мне хотелось служить моему психологу, моя самооценка искусственным образом взлетела вверх, и мне хотелось положить мир у ее ног. Она стала лидером мнений и главным человеком в моей жизни. Я просто и не думала, как может все обернуться, когда на эту территорию будут приходить близкие мне люди.

Я уже точно не помню, сколько длился период моей коронации. Но за тот период психолог стала всем в моей жизни. Мне уже и тогда было тяжело на душе, и интуиция подсказывала, что что-то не так, но по своим моральным принципам я уже не могла оставить этого человека и вообще запретила себе думать плохо о ней.