От неожиданности я сильно вздрогнул. Общаться с ангажированными СМИ в этой стране не безопасно прежде всего для собственной жизни. Полотенце таки изловчилось и поставило меня в несколько неловкое положение перед моим гостем. Водрузив дрянную тряпку на место, я спросил:

– Простите, а вы не могли бы сказать конкретнее, откуда у вас такие сведения?

Человечек ухмыльнулся и вдруг выдал нечто неожиданное:

– Да у вас во дворе даже бабушки на лавочке об этом судачат.

– О чем? – удивился я.

– Сами знаете, о чем, – человечек подрастал на глазах, наполняясь уверенностью. – Кто кричал, что готовится покушение на депутата? Уже весь район, а не только ваш двор, обсуждает ваш смелый порыв. Не понадобились даже наши конфиденциальные каналы: везде теперь только об этом и шепчутся. Так что странно было бы не отреагировать, мы все же – средство массовой информации. Мой визит – следствие реакции общественности.

– Прекрасно, – усмехнулся я. – Что может быть в газете интереснее народных баек! На последней полосе, под кроссвордом…

Мгновенно посерьезнев, человечек прервал меня:

– Нет, это будет другой материал, заглавный, о раскрытом преступлении. Причем, раскрытом с помощью неожиданно появившегося свидетеля.

– Так, так, уже интереснее… И кто будет этим свидетелем? Глухая баба Вера на лавочке?

– Вы! – убежденно выдохнул человечек. – Именно вы!

Тут уверенность переполнила его так, что с непривычки он поперхнулся и закашлялся. Переведя дух, он вновь собрался с силами и решительно вопросил:

– Скажите нам, кто убийца?

«Он что, идиот? – подумал я. – Или прикидывается?»

– Нет, в самом деле, вам наверняка известен заказчик, – настойчиво продолжал он развивать свою идею. – А уж исполнитель тем более. Почему бы и нам не узнать от вас их имена?

– Кому это вам? – пробормотал я, чтобы заполнить повисшую паузу.

– Нам, нашей газете, – объяснил он с мягким напором.

«Похоже, отделаться от него будет не так просто…»

– Значит, вы непременно хотите, чтобы я все рассказал?.. – протянул я, чтобы собраться с мыслями.

– Нет, что вы, – ласково улыбнулся он. – Молчать – это ваше право. Но подумайте, ведь в наших силах сделать так, чтобы зло было наказано. В наших с вами, – он подчеркнул, – силах!

«Черт, как же не вовремя он привязался… Сам не отцепится, придется помочь», – принял я решение. Задержавшаяся на его лице улыбка окончательно вывела меня из себя, и, изобразив на себе нечто похожее, но более идиотское, я приблизился к нему вплотную. В его глазах я разглядел сначала непонимание, а потом и неподдельный испуг.

– Хочешь, значит, все узнать, да? – доверительно шепнул я ему на ухо, добив его окончательно переходом на «ты». – Ну что же, хорошо, я открою тебе тайну.

Чуть отпрянув назад, я убедился, что нужный эффект достигнут. Самое время для решающего удара.

– Я открою тебе эту страшную тайну, – повторил я уже громче и угрожающе, снова наступая на него, – но тебе придется за нее хорошо заплатить!

– Как? – придавлено пискнул человечек.

– Кровью! – крикнул я и выбежал из комнаты.

Очутившись в кухне, я ринулся к раковине и вытащил из-под горы грязной посуды столовый нож. Он был в доме единственным, а потому – универсальным, умел точить карандаши, резать колбасу, открывать консервы и еще много чего. От такой тяжелой жизни ножик порядком отупел, вот почему моя мамочка не упускала случая заявить, что резать им можно только теплое г… Но газетный человечек не был с ней знаком, так что мне удалось, поигрывая бликами на лезвии, проследить за тем, как его испуг сменил самый настоящий ужас.

«Сумасшедший дом потерял в моём лице важного пациента…» – подумал я, пытаясь взглянуть на этот бред со стороны.

– Что ж, приступим, – зловеще начал я.

Человечек замер, не сводя с меня глаз.

– Только насытившись кровью, я смогу произнести имя убийцы! – продолжал я с нарастающей угрозой, но стараясь не кричать, чтобы не разбудить соседей. – Ты все еще хочешь этого?!

– Н-нет, нет, нет, – газетчик не сразу обрел способность говорить. – Отложим это… отложим на завтра. Вы же понимаете, что это очень ответственно, сегодня я не вполне готов…