– Вы не против, если мы чашками поменяемся? – сказал он, поёрзав на стуле.

Я расхохотался.

– Ну, прямо средневековье какое-то! «Отведай ты из моего кубка!» – вспомнил я фразу из какого-то древнего романа. – Да не смешите меня, ей-богу, – я поменял наши чашки местами и продолжил: – В отличие от вас, я не собираюсь никого травить. Яда у меня нет, да и труп, опять же, куда девать… Расчленять? Крови много… – деловито рассуждал я, прихлёбывая чай.

Моему гостю эта тема разговора не понравилась, и он поспешил перейти, наконец, к главному.

– Григорий Александрович! Вы, полагаю, уже поняли, что я появился здесь не за тем, чтобы наслаждаться этим, простите, пойлом, хотя… – он брезгливо отхлебнул из чашки, – аромат здесь всё-таки какой-то присутствует.

Он аккуратно поставил чашку на место, вытер губы чистым платком и, вонзив в меня маленькие острые глазки, произнёс:

– У меня есть к вам одно крайне важное и срочное дело, которое я надеялся обсудить здесь. Итак, я задам лишь один вопрос, и вы сразу поймете, зачем я к вам пришел… – Аристарх Иванович сделал глубокомысленную паузу, подчеркивая важность момента. – Как мог я догадаться, что сегодня вы придете именно сюда, на квартиру вашей матери?

Несмотря на то, что слова эти Аристарх Иванович произносил жестко, старательно отделяя одно от другого, у него было лицо довольного купидона.

«А действительно, как он догадался, что я буду именно здесь?» – подумал я. Я нечаянно взглянул на себя в зеркало напротив и увидел свое растерянное лицо.

– Во-о-от! – поднял толстый пальчик Аристарх. – Вы не знаете! – почти радостно констатировал он. – Вы не знаете, – повторил Аристарх Иванович. – А вот у нас есть приборы, которые могут зарегистрировать передвижения любого интересующего нас человека по его излучению. Дело в том, что каждая душа, появляясь в нашем мире, имеет своё земное предназначение и в зависимости от него окрашена в свой индивидуальный цвет. Имеет свою спектральную волну. Это не биополе, излучаемое телом, и не аура, отражающая эмоции. Это исключительно субстанциональная, духовная энергия. В древности её называли тенью человека. А сейчас люди практически ничего не знают о ней. Даже не все брахманы видят тени, но, безусловно, они верят в них и потому пытаются хотя бы приблизительно определить, к чему призван в этом мире тот или иной новорожденный. А вот у нас, – Аристарх Иванович многозначительно посмотрел на меня, – у нас есть аппарат для фиксации духовных полей. Мы их называем микролептонными, и стоим на пороге того, чтобы через влияние на них влиять на поведение людей. Теоретически это вполне возможно, – всё больше увлекался мой гость, – поскольку для микролептонов абсолютно проницаема любая материя, а сами они мгновенно распространяются на огромные расстояния, тысячи километров, без затухания первоначального сигнала. Для решения этой задачи нам требуется всего ничего: достать одну мудрёную древнюю штуковину… Но сейчас речь пока о другом, – притормозил он себя, – как мы отследили вас? А вот как. Вы, Григорий Александрович, находясь в моем офисе, оставили там определенного рода тень, и мы, подобрав соответствующую спектральную волну, можем теперь фиксировать ваши пути.

Его теоретическая подкованность и осведомлённость в сакральных вещах меня поразили, но я постарался не подать виду.

– Да бросьте вы! – деланно возмутился я. – Небось, датчик ко мне прицепили – вот и вся недолга. Воспользовались моим бессознательным состоянием (тоже результат ваших «научных» действий!) и пришпандорили свой датчик. Либо к моему ботинку, либо к бумажнику, либо к лацкану пиджака… – перечисляя, я внимательно оглядывал себя и свои вещи, но ничего обнаружить не смог. – Или вживили в меня электрод! У меня, кстати, рука чешется, – язвительно закончил я.

Пока я кипятился, лицо Аристарха Ивановича менялось с дружелюбного на удивленное и, наконец, стало напоминать личико обиженного ребенка. Он даже нижнюю губку надул. Казалось, он скажет сейчас: «Ну, я с вами не играю! Так совсем неинтересно. Вы мне не верите…».

– Вы мне не верите… – произнёс Аристарх Иванович. – Тем не менее, я хочу вам сказать: у нас есть прекрасная возможность определять, где вы находитесь, и не упускать вас из виду. По-моему, сегодня мы это доказали! – добавил он, не удержавшись.

Похоже, мы добрались до ключевого момента нашего диалога. Я выдержал долгую паузу и в полной тишине произнес:

– А зачем я вам так нужен?

Аристарх Иванович поднялся с маминого кресла и отошел к книжным стеллажам. Он машинально взял в руки первый попавшийся том – им оказалась «История Древней Греции» С. Лурье – и заговорил, стоя ко мне спиной.

– Ну, если говорить честно, как личность вы меня совершенно не интересуете: рефлексирующий интеллигент! – он громко захлопнул томик Лурье. – Что мне надо от вас, так это получить то, чем вы обладаете, и только тогда я смогу от вас отстать. Хотя, – протянул задумчиво Аристарх Иванович, проводя пальцем по корешкам «Римского права» и маминого медицинского справочника, – почему, собственно говоря, вы так чураетесь нашего сотрудничества? Выгода для вас вполне очевидная: вы могли бы зарабатывать хорошие деньги, сотрудничая с нами, так сказать, на благо общества.

При этих словах мы оба усмехнулись.

Слушая своего собеседника, я из дальнего угла гостиной внимательно присматривался к нему и, наконец, осознал: как и при первой встрече с этим человеком, над его головой не было никаких эмоциональных всплесков, никакой ауры.

«Но разве такое бывает?» – подумал я, и, казалось, без всякой связи с его предложением спросил:

– Аристарх Иванович, почему, когда я общаюсь с вами, у меня создается впечатление, что я имею дело не с живым человеком, а … – я посмотрел в сторону, – вот с этой кушеткой или стулом? От вас не исходит никаких эмоций.

Аристарх Иванович ухмыльнулся – на губах его зазмеилась улыбка, я бы даже сказал, демоническая улыбка. Он медленно подошел ко мне.

– А вы считаете, что эмоции являются чем-то необходимым и, вообще, позитивным? Почему, собственно? Заметьте, весь мир, – он внимательно поглядел на меня в упор, – весь мир разделен на две части: одна проявляет какие-то эмоции, а другая, напротив, никаких эмоций не проявляет, – голос Аристарха зазвучал глуше.

– Что вы хотите этим сказать? – уточняя эту весьма любопытную сентенцию, я тоже понизил голос. – Вы имеете в виду Бога и дьявола?