– Засыпать ход! И к бою!

Когда легион двинулся к небольшим, практически декоративным стенам школы-крепости, воспитанники и их учителя уже ждали, сжимая в руках оружие. Легионеры шли к школе только с одной стороны, не считая нужным обходить и атаковать все четыре стены. Видимо, не ожидали, что дети смогут серьёзно сопротивляться. А двадцать учителей да полсотни взрослых воспитателей… что это для более трёх с половиной тысяч тренированных бойцов?

Впрочем, когда две сотни стрел взмыли в небо и ударили в первые шеренги легионеров, многим стало не до смеха. Даже на расстоянии в сто пятьдесят шагов метательные снаряды наделали беды – два десятка легионеров упали ранеными или убитыми. Легионеры, до того вальяжно и чуть расслаблено шествующие к крепости, быстро перехватили щиты. Под громкие крики центурионов стали организовывать строй, и второй залп стрел наполовину увяз в стене щитов. А из задних рядов в ответ ударили лучники легиона. На стене раздался детский крик, плач, и разгорячённые кровью легионеры ускорили шаг, стремясь поскорее одолеть расстояние до ворот. Со стены прилетел ещё один залп, но уже более жидкий, и около десятка легионеров упали, захрипев. Ответный залп ударил в стену, и бойцы вновь услышали крики, плач и проклятия.

Первые ряды уже подошли к воротам и тут же стали долбить тараном створки. После третьего удара одна из створок практически отломилась, и легионеры вошли внутрь. Тут на них и кинулись дети и взрослые с оружием в руках. И настолько жутким был их натиск, что даже у самых смелых легионеров родилось в душе вначале изумление, а затем и благоговейный страх. Потому как даже совсем крохотные мальчишки с плачем и криками ярости бросались на клинки бывалых воинов…

Главная битва разгорелась во дворе, и долго ещё потом выжившим легионерам снился высокий седой старик, сражающийся в первых рядах с огромным двуручным мечом. Уж откуда бралась сила в этом сухом теле – непонятно, но директор школы ударами ужасного двуручного меча проламывал крепкие щиты, перерубая легионеров практически пополам. А рядом с ним с кривой восточной саблей бился элегантный даже в своём безумстве гур Тэс, подныривающий под вражеские клинки и разящий выпадами в шею, лицо. На левый фланг легионеров со стены спрыгнули несколько десятков совсем маленьких мальчишек с кинжалами и стали бить легионеров в незащищённые панцирями шею и плечи. Во дворе школы воцарился безумный крик, вопли, стон. Казалось, будто Рурх – бог смерти – выбрался из ада, чтобы устроить ад уже здесь, в стенах школы.

Но, несмотря на всю свою ярость, дети проигрывали бой, падая под ударами обезумевших взрослых. Учителя и наставники пытались прикрыть своих воспитанников, сражаясь в первых рядах, и падали один за другим, сражённые безжалостными солдатами нового короля Михо Первого. Вот упал, пробитый копьём, гур Лайон, учитель изящной словесности. Огромный, как медведь, и такой же волосатый гур Дави, с диким криком ворвался к гущу легионеров и стал размахивать окованной в железо палицей. Сразу четверо легионеров с пробитыми черепами разлетелись под его ударами, но ещё двое легионеров ударили одновременно, и учитель упал на колени, захлёбываясь кровью. Ещё один солдат напрыгнул сзади на чернобородого гура, собираясь перерезать ему горло, но Дави повёл могучими плечами, на которых так любили кататься младшие воспитанники, и легионер полетел в пыль двора, тут же кинулся к нему подросток и рубанул коротким клинком, перебив горло. Солдат захрипел, заскрёб пальцами по земле. Но это не спасло ни учителя, ни подростка. Гура Дави добили копьями, а мальчишку зарубил десятник, и потом со злости ещё дважды рубанул уже безжизненное, лежащее в пыли тело.

А потом в легионеров полетели магические шары. Слабенькие, по сравнению с настоящими огнешарами опытных магов. Но даже этих крохотулек хватало, чтобы выжечь глаза или спалить до костей кожу и мясо на руках, сжимающих меч. Легионеры оказались не готовы к такому сюрпризу, ведь их убеждали, что школьники хоть и имели способности, но были эти способности ничтожны, потому и выбраковали их из магических школ, отправив сюда, в Кривую долину. На исход битвы это не повлияло, но часть легионеров погибла. Как только очередной солдат получал ожог, на него тут же кидались трое-четверо мальчишек, закалывая своими короткими узкими клинками.

А в первых рядах вместе со своими учениками продолжали гибнуть гуры и наставники. Марэ увидел, как упал пронзённый сразу двумя мечами учитель эстетики Тэс. Как, умирая, шептал молитву гур Зовьял. Как один за другим падали мальчишки, и легионеры шли по телам, равномерно взмахивая мечами. И Марэ, видя, что их остаётся всё меньше, заорал на весь плац, так что его услышали даже за стенами школы:

– В башню! Все в башню!

И остался вместе с пятью последними живыми наставниками защищать отход выживших детей. Он махал своим двуручным мечом, собирая кровавую жатву, и легионерам казалось, будто седой и беспощадный демон сошёл на землю. Они пытались проткнуть его копьями, но старик обрубал древки, кидался вперёд и бил, разрубая к Рурху щиты и тела солдат. И тогда в дело вступили лучники. Сразу несколько стрел пронзили Марэ, и он упал на колено, опершись на огромный меч. И, как свора псов, накинулись на него легионеры, пронзая мечами. Крик центуриона о том, что старика нужно взять живым, упал и затих. Седой директор внушал такой страх солдатам, что они изрубили, искромсали сухое тело. Но остатки детей скрылись в каменной башне и захлопнули за собой металлическую дверь.

Центурион Ярро осмотрелся вокруг и увидел, сколько полегло легионеров во дворе школы. Он пришёл в ужас, потому как брусчатку устилали сотни тел бывалых солдат. А ведь они пришли всего-то вырезать детей, объявленных вне закона. И центурион заорал, надсаживая голосовые связки:

– Обложить башню хворостом! Лучники! Сюда! Бить всех, кто выскочит! Жги этих тварей!

Эхо голоса ещё не утихло, а легионеры уже кинулись стаскивать дерево к башне. Обкладывали её хворостом со всех сторон. Во двор въехал на лошади легат и посмотрел на место побоища. Повернулся и дрожащими губами спросил трибуна Гоцлава:

– Какие потери?

– Трудно сказать, господин легат, – прошептал трибун, и Шорц рассвирепел, обезумел, заорав в лицо подчинённому:

– Так подсчитай, тварь! И доложи!

Трибун кинулся отдавать приказания, а легат смотрел, как солдаты обложили башню досками, хворостом и подожгли.

– Лучники, товсь! – заорал центурион, ожидая, что сейчас из башни, объятой пламенем и дымом повалят испуганные дети. Но шла минута, вторая, и дверь оставалась запертой, а из башни никто не выходил. Легионеры переминались с ноги на ногу и смотрели на двери, узкие окна, ожидая чего угодно от этих детей, оказавшихся сущими выкормышами Рурха.