Шрифт:
– Как я объясню другим и им самим?
– Скажи, что появились некоторые изменения в крови и их надо оставить для медицинского обследования.
– Хорошо. Пойдем я тебя провожу до палатки.
– Я не хочу. Мне уже не заснуть. Пошли лучше к ручью.
Мы садимся на корягу, прижимаемся друг у другу и молчим. Молчим час и вдруг Катя оживает.
– Костя, спасибо тебе за эту ночь. Я так боялась, что ты что-то скажешь, но все было чудесно. Тебе осталось спать еще час, иди...
Эти трое стоят передо мной с поникшими головами.
– Что же вы сделали в этой деревушке?
– Да ничего.
Они мнутся.
– Говорите точнее. Это важно.
Тот что посмелее начал говорить.
– Это все я, товарищ лейтенант. Там магазин есть и в нем продукты видно были. Ну и залез я в него. Три бутылки портвейна вынес и с ребятами выпили за домом.
Мне хочется надавать им по морде, но я удерживаюсь, от мысли, что они уже... покойники.
– Снимали противогазы?
– А как же пить, конечно снимали.
– В наказание, за нарушение дисциплины, вы с нами сегодня в тайгу не пойдете. А когда мы вернемся, то за вами прилетит вертолет. Придется послать вас на обследование.
Теперь они пугаются.
– Чего-нибудь такое, мы подцепили...?
– Нет, но это нужно сделать для профилактики.
Слово "профилактика" их успокаивает и они веселеют.
– Мы конечно виноваты, извините товарищ лейтенант.
– Ладно, идите в палатку.
Я все пересказал Кате. Она с грустью кивает головой.
– Ты не беспокойся, я здесь без тебя их посажу в вертолет, если он прилетит. Будь поосторожней там.
– Неужели все дело в портвейне?
– Может и в нем, после облучения была реакция, а может быть в пыли, которой они наглотались, когда пили портвейн.
– Я боюсь, что это не первый случай. Может обо всем насказать солдатам?
– Я думаю, что это необходимо сделать. Хватит этой дурацкой секретности, особенно среди нас.
– Спасибо, Катя.
Она внимательно смотрит на меня.
– Иди, Костя. Солдаты ждут.
Мы выходим на новые участки тайги, отнимая у нее тайны зараженных участков. Опять, заросшая и запущенная дорога. В канаве торчит задняя часть газика. Мы выталкиваем его на дорогу. За стеклами скелеты, в военной форме. Рядом с шофером, упершись лбом в стекло остатки офицера с погонами майора. Я открываю дверцу и все с глухим шумом вываливается на землю. Теперь это мешок костей в защитной форме. Рядом падает красная папка. На заднем сиденье трое. Капитан с наручниками на сухих кистях руки и два сержанта по бокам с автоматами. Когда я открываю вторую дверцу, они не падают. Я поднимаю папку с земли.
– Проверь, - и отдаю ее ближайшему дозиметристу.
– В норме, около 100, - отвечает он.
– Вытащите их документы, - приказываю солдатам.
Разламывая кости, дозиметристы копаются в остатках мундиров и вскоре все документы оказываются у меня в руках.
– Пошли дальше.
Изуродованные остатки людей остаются сзади. Фон пока не меняется.
В лагере шум. Прорубив через зараженные участки тайги просеку от центральной дороги, к нам подошел со взводом Гришка. Теперь количество палаток увеличилось и машины завоняли своим естественным запахом, отравляя все вокруг. Солдаты мыли машины прямо в ручье, снимая с них радиоактивную пыль и грязь.
– Костя, я лягу здесь.
Гришка безапелляционно отодвинул мою раскладушку ближе к выходу.
– Что у вас новенького?
– спросил он.
– Все по прежнему. Мы почти вышли на периферию полигона и фон пока поднялся раза в четыре и не собирается повышаться.
– Это хорошо. Я вам крытые машины привез для перевозки людей, что бы время меньше на переходы тратили.
– Начштаба, чего-нибудь передавал?
– Не - а... А вот Клавка, вот такой привет передает.
Он обвел руками невидимое пространство.
– Иди ты...
Гришка ржет. Приходит Гришкин прапор.
– Товарищ лейтенант, там врачиха требует, что бы мы сдали кровь и прошли медицинский осмотр.
– Вот я ей сейчас...
– Постой, постой. Ты ведь через зараженную зону шел...
– Ну шел...
– Так пройди, пожалуйста, обязательно медицинский контроль. У меня уже трое накололось.
Гришка сразу стал серьезным.
– Слышал, прапорщик, всех на медицинский осмотр. И что бы сам во главе.
– Ты тоже сходи.
– Неужели так серьезно?
– Да.
Гришка уходит.
Я достаю папку и раскрываю ее. Здесь дело капитана Романова, отказавшегося посылать батальон на бессмысленную смерть. Постановление прокурора об аресте, куча доносов, опросы свидетелей- все это есть, чтобы доказать виновность офицера.
Я сообщил по радиостанции начштаба, что нашел папку с документами и тела арестованного и следователя.
Вечером ко мне приходит Катя. Ее вид опять встревоженный.
– Костя, пойдем прогуляемся.