Поражённый взирал на меня из-под фарфоровой маски, а вокруг него летали чёрные полупрозрачные шары. Вздрогнула и кинулась к окну, не оборачиваясь, схватила стул и разбила окно, пользуясь тем, что очищающий огонь отделял меня от убийцы.

— Ха-ха! Ха! — каркающий смех ударил по нервам. — Умрёшь-с…. Ты умрёшь-с… — сипло бросило мне вслед исчадье пепла. Самый ужасный вариант из всех — убитый пиромант!

Я спешно освободила от осколков оконный проём и встала на стул, хрустя подошвами сапог по стеклу. Выбралась на скат и огляделась. Путь к моему спасению был продуман до мелочей. Отец много раз предупреждал, куда бежать, если станет совсем худо.

Дым валил столбом из окна. Верхняя комната горела, а я заскользила по черепице и чудом не ухнула вниз — вовремя ухватилась за карниз дымовой трубы. Страх не отступал, а по улице скользили чёрные силуэты, влезая в дома подобно чуме. Без всякого приглашения в окна и двери.

Зажала ладонью рот, чтобы не закричать.

Нет, нельзя!

Устремилась вперёд к ограде, на парапет стены, которой был обнесён наш оплот.

Как они проникли сюда? Ведь нас охраняет целый гарнизон во главе с пиромантами?

Как?

Крепко ухватилась руками за каменный выступ и перескочила на дорожку для дозорных, обходящих стену каждый час. Впереди, на небольшом расстоянии виднелся перрон, где сейчас с криками спасались люди, забиваясь в вагоны.

Громкий гудок означал то, что ждать поезд никого не намерен. Прикусив губу я, что было сил, ускорилась к перрону, чтобы успеть запрыгнуть в последний вагон, пока не поздно, пока поезд не набрал ход. Я должна, я смогу, я выживу, если не для себя, то для него.

Характерная пульсация внизу живота подсказала, что я не ошиблась. Но сейчас не время.

— Ху-ху-ху!

Грудную клетку разрывало от нехватки воздуха, ноги не слушались, но я бежала, что было сил, настигая уходящий поезд.

Шаг, второй, третий. Я опаздывала! Опаздывала! Протянула руку, желая ухватиться за поручень, до которого оставались считанные дюймы, я…

Выглянув наружу, мужчина в дублёнке схватил меня за руку и буквально дернул меня к себе и втащил на подножку последнего вагона, пока я не свалилась вниз в пропасть, туда, где под металлическими рельсами не разверзлась смертельная пучина.

Оплоты стояли на семи горных вершинах и соединяла их кольцевая железная дорога.

— Как теперь быть?! — послышалось причитание в вагоне, пока я уселась на колени, переводя дыхание.

Страх немного отступил, однако звон в ушах стал лишь громче. Кровь кипела в жилах, будто я залезла в жерло вулкана. Пот выступил по всему телу.

— Заходи, иначе заболеешь, — позвал меня мой спаситель. А я никак не могла перевести дыхание, чтобы как следует его отблагодарить.

Кивнула вместо ответа и так, на карачках забралась в вагон, не решаясь подниматься на ноги, иначе обратно свалюсь.

— Не сиди на полу, простынешь, — послышалось откуда-то сверху.

Обняла покрывало и почувствовала запах гари, слёзы выступили на глазах. Не сидеть на полу? У меня умер отец! Сгорел дом! А она…

— Поднимайся, — кто-то помог мне встать. Но ноги меня не держали, поэтому я привалилась к дверце поезда, стараясь совладать с эмоциями. Слёзы душили. Боль. Страх и всё вместе лишало сил. Действительность плыла перед глазами до тех пор, пока кто-то меня не окрикнул.

— А это кто у вас? Безбилетница?

Сварливый недовольный голос был противен настолько, насколько только мог быть.

— Она догоняла поезд… — оправдывался мой спаситель. А я посмотрела на ненавистную кондукторшу, которой было всё равно на мою ситуацию. Кургузая, толстоватая, в костюме бортпроводницы — серой шинели с металлическими фигурными пуговицами, через плечо у неё висела кожаная коричневая сумка для денег с несколькими карманами.

— Ну-ка, предъяви билет, — несносная женщина вцепилась в меня взглядом и не думала отставать.

— Я оплачу проезд…

— Э нет, милочка, — кондукторша покачала головой, — как видишь, этот вагон битком. Остались только места в первом классе, но ты учти, не оплатишь проезд, высадим тебя на промежуточной технической станции и кукуй там до посинения.

— Как же так? — возмутились люди вокруг. — Так нельзя!

— Нельзя поезду брать лишнюю нагрузку, иначе пути выйдут из строя и сообщение совсем прекратится! — важно ответила служительница поезда. Она, преисполненная чувством собственного достоинства взирала на всех нас, словно на букашек. Злая, принципиальная, несносная.