– Барон фон Текат, – представился он при первой встрече, формально добавив без тени улыбки, – рад знакомству, графиня. У нас принято без церемоний. Начальство – исключение, разумеется.

– Всё понятно, господин барон, – кивнула я, озираясь.

В огромном помещении секретариата за шестью столами – это кроме рабочего места самого Теката – долбили по клавиатуре печатных машин женщины и девушки разного возраста. Ни одна не отвлеклась на меня. Уточнение, что я буду находиться в другой комнате, невероятно меня обрадовало.

– Там тихо, – сообщил барон, угадав мои мысли. – Пойдёмте, я вас провожу, Дианита.

Пока мы двигались по коридору с лавками вдоль стены, где уже начали собираться посетители, Текат вкратце объяснил мои обязанности:

1. Утром заглядывать в секретариат за списком клиентов, назначенных на приём.

2. Встречать каждого, предлагая вопросы анкеты.

3. Аккуратно заносить ответы в соответствующие графы.

4. Выписывать пропуск на выход.

– Всё? – не поверила я.

Мы уже зашли в довольно уютную приёмную с изящной мебелью, картинами на стенах и даже пальмой около окна.

– Анкеты здесь, – хлопнул по верхнему ящику стола барон, затем указал на дверь в углу комнаты, – его светлость там. Пропуск заверяет он. Кабинет герцога проходной, поэтому вам лучше сразу попрощаться с посетителем.

– И это всё? – повторила я. – Получить список, опросить человека, выписать пропуск и всё?

Текат скривился, будто у него внезапно заныли все зубы.

– Главное – расположить клиента, вызвать полное доверие и убедить, что ничего страшного с ним не сделают.

– А не сделают?

– Разумеется! Мы всего лишь собираем сведения о подданных империи. Так сказать, ведём статистический учёт.

Я нервно кивнула в ответ на надоевший вопрос: всё ли мне понятно. Дождавшись, когда барон выйдет, села за стол и полезла в ящик за анкетами. Вопросы выглядели вполне невинно – каверзных я не нашла. Одно плохо – их много. Можно представить лицо посетителя, когда я буду спрашивать: каких домашних питомцев он предпочитает, кошек или собак. Вот зачем это императору? Ну, ладно возраст, владение иностранными языками, образование и семейное положение – вполне конкретная информация. А пьёт человек кофе с молоком и сахаром или чёрный и несладкий – кого это касается, кроме членов семьи?

Любопытство моё разгоралось, но выяснить причины неуёмной любознательности конторы было не у кого. Герцог прятался в кабинете, заходя и выходя через другую дверь. Вечером первого рабочего дня, захватив с собой три заполненные анкеты, я отправилась в секретариат. Стук к этому часу стих, женщины наводили порядок на столах, собираясь уходить. Я протянула листы Текату.

– Куда сдавать материалы, господин барон?

Тот даже не взглянул, буркнул, продолжая читать «Императорский вестник»:

– Выбросьте в урну.

– В урну? – Я даже поперхнулась от удивления. – Для чего в таком случае было велено аккуратно заполнять?

Начальник секретариата быстрым движением поправил шейный платок и сказал, не отрываясь от статьи:

– Чтобы клиент проникся доверием к происходящему. Ещё вопросы?

Холодный тон не предполагал продолжения дискуссии. Я что-то просипела на прощание и поплелась к себе. Разумеется, выбрасывать анкеты не стала, сунула их в другой, пока пустующий ящик, после чего постучалась в кабинет босса. Послышались быстрые шаги, створка распахнулась, герцог смерил меня недовольным взглядом:

– Ещё клиент?

– Нет. На сегодня всё.

– До свидания, – кадык мужчины нервно дёрнулся, – поздравляю с началом трудовой деятельности.

Ответить я не успела, через секунду перед моим лицом снова темнело дверное полотно.

Невежливо. Совсем. Впрочем, чему я удивляюсь?

Дни шли, а понимания, что я вообще делаю и кому это надо, больше не становилось. Однажды я даже решилась провести расследование. Проводив болтливого старичка в кабинет герцога, быстренько выбежала из конторы и, обогнув здание, притаилась у выхода на другую улицу. Готова была думать, что клиенты не направляются домой, как им обещано, а исчезают. Каким образом? Где? Разыгравшаяся фантазия подсказывала варианты один страшнее другого.

Ждать пришлось недолго. Дверь скрипнула, отворяясь, на крыльцо выполз старик, в котором я не без труда узнала своего клиента. Шагнула ему навстречу, соображая, о чём бы заговорить. Слова застряли в горле, когда я встретилась взглядом с покидавшим контору человеком. Он испуганно замер, потом низко поклонился, обогнул меня по дуге, продолжая кланяться, и посеменил прочь. В руке он комкал бумагу – тот самый выписанный мною и заверенный герцогом пропуск.

Почему такая перемена? Пять минут назад старикашка весело рассуждал о сортах кофе, перечислял любимые вина и хвастал внуками. Теперь же выглядел напуганным и растерянным, словно вывалившийся из гнезда воробышек. Что изменилось?