– Да. Я фрейлина ее величества, королевы Франции. Роль конечно не главная, но такая, что очень много времени приходится проводить на съемочной площадке.

– Так ты, профессиональная актриса?

– И да, и нет. Окончила два курса в актерской студии при Ленфильме, потом родила Машку. Через три года вернулась на студию, еще проучилась два года, но так и не закончила. Муж ушел, пришлось везде бегать в поисках заработка, вот пока при Ленфильме пристроилась...

– Может то, что ты предлагаешь мне, действительно хороший вариант? Вдруг чего-нибудь и перепадет. Я завтра после овощной базы приду к вам.

– Постарайся к часу, в это время идет отбор на роли в фильме.

– Вот черт, ладно, попробую вырваться с базы пораньше.

Наталья гасит сигарету в тарелке, на стоящей рядом тумбочке.

– Лешка, давай еще раз..., а то мне скоро уходить...

– Разве на ночь не останешься?

– Нет. Неудобно перед дочерью. Ты не расстраивайся, у нас с тобой впереди еще много времени. Когда-нибудь я опять останусь у тебя на ночь.

Ай-да Наташка, далеко вперед смотрит...

Она поворачивается ко мне, бесстыдно сорвав простыню с груди.

Перед Ленфильмом толпа людей, желающих попасть на съемки. Отбор кандидатов происходит на первом этаже в небольшой комнатке. Люди двигаются быстро, одни вылетают из двери с карточкой и радостные несутся на второй этаж, другие, уныло сматываются в скверик, ругая почем-зря комиссию. Наконец очередь дошла и до меня.

В комнатке четыре человека: два пожилых мужика, молодая женщина с прилизанной прической и седая старуха с пачкой бумаг перед носом.

– Фамилия?
– резко спрашивает молодая.

– Карелин Алексей...

– Карелин... Карелин..., - бормочет один из мужиков, - а вот, у меня есть на него записка, предлагают присмотреться повнимательней...

Вся компания принялась изучать меня.

– Мордашка-то ничего..., - говорит седой мужик, видно, самый старший, и фигура что надо. Мне нравится. Андрей Николаевич, вы поняли, о чем я говорю?

– Да. А ну, пройдитесь, молодой человек.

Я хожу мимо них туда и обратно. Старший поднимает руку.

– Стой. Прочти что-нибудь.

– Это как? Прозу, стихотворение...

– А что угодно.

– Хорошо. Идут по улице милые крошки.

Идут впереди, ах, что за ножки.

Иду на обгон. Фу, гадость, какая.

С лицом, что кирпич и та, и другая...

Они смотрят на меня с улыбкой.

– Сам написал?
– спрашивает молодая женщина.

– Сам.

– Мне нравится, - замечает Андрей Николаевич, - Хорошо написал, кроме этого язык чистый и декламирует неплохо. Так что, Гриша, рискнем, сделаем пробу на роль пажа?
– спрашивает он соседа.

– Берем. С такой рожицей, думаю, как раз подойдет. Клавдия Михайловна, выдайте ему карточку на роль пажа.

Старушка шуршит пером по листу бумаги. Молодая женщина с интересом приглядывается ко мне, и вдруг подмигнула одним глазом. Наконец, я получаю долгожданную карточку.

– У вас есть домашний телефон?

– Есть.

– Диктуйте.

Так я тебе и продиктовал, в жизни его не помнил. Вытаскиваю записную книжку и читаю номер.

– 627-00-27.

– Сейчас пойдете в комнату 114, - скрипит старуха, - там увидите Галину Васильевну, старшего костюмера. Покажите ей карточку, пусть оденет вас в соответствующий костюм, потом явитесь в комнату 325, вас там для пробы снимут на камеру. После этого вернетесь к Галине Васильевне и вернете костюм. Если подойдете на роль, мы через три дня позвоним. Давайте, идите и позовите следующего.

Выбираюсь в коридор и тут же сталкиваюсь с Натальей

– Ну, как?

– Вот смотри, мне выдали карточку.

Она бегло проглядывает запись.

– На роль пажа?
– поражается она.
– Вот так штука.

– Ты чего?

– Это же моего пажа, - она обнимает меня и целует в щеку.
– Поздравляю, у тебя настоящая роль.

– Мне эти... сказали, пройти отбор.

– Я позабочусь об этом.

В 325 комнате, зачумленный оператор, сразу заорал.

– Фамилия... Где карточка?

– Алексей Карелин.

Он старательно списывает мои данные с карточки в журнал и кивает в угол.

– Встань туда. А теперь, как только включу камеру, на цыпочках пройди в другой угол, сделай поклон в объектив и боком, вот так, - он скачет, как козел сзади камеры, - перейдешь в другой угол. Понятно?

– Понятно.

– Поехали.

Кроме этих идиотских упражнений, я еще должен был что-то продекламировать или нести чушь, как выразился оператор. Я ему выдал стихотворение Пушкина "Анчар", прочитал по памяти отрывок из "Мертвых душ", и меня с миром отпустили.