– Спасибо, Герасим.

Петербург встретил меня дождем. Прежде всего я заехал к другу, Витьке.

– Игорек, - обрадовался он.
– Черт этакий, ни слуху, ни духу. Ушел а отпуск и исчез. Как отдохнул, бродяга?

– Прекрасно.

– Ну и бородищу отрастил, совсем лесной сыч. Давай за стол, мама тебя покормит. Забыл наверно, что такое горячая пища. Мама! Игорь приехал.

Из комнаты выплыла старушка и обняла меня.

– Игорек, как хорошо, что ты вернулся. Где тебя носило?

– В отпуске я был, тетя Оля.

– Очень похудел. Пойдем на кухню.

– Сейчас. Витя, я сброшу в твоей комнате вещички.

– Конечно.

В комнате Витьки я заталкиваю под кровать рюкзак и сумку. После отправился на кухню. Здесь меня тетя Оля кормит горячими щами и гречневой кашей. Мы обмениваемся новостями.

– Рассказывай, где был, что видел?
– теребит Витька.

– Был в тайге, нашел красивую девушку, ну просто очень красивую. Предложил ей выйти за меня за муж.

– Где же ты нашел в лесу такое место, где есть красивые девушки?

– На изумрудном прииске...

– Опять...?

– Опять.

– Не надоело шататься?

– Вот женюсь на ней и больше не буду.

– Ты шутишь или как?

– Сам не знаю. Сделал ей предложение, а вот согласна ли она, узнаю попозже.

– Давно тебе пора, Игорек, остепенится, - говорит мне тетя Оля.

– Вот окрутят на лесной красавице, тогда уже все. Чего все обо мне, да обо мне. Что нового у нас на работе?
– обращаюсь к Витьке.

– Ты еще не знаешь? Нас обхаживает Баер...

– Баер?

– Ну да, Баер, немецкий концерн, занимается от химии, фармакологии до геологии. Хотят нас купить?

– Как купить? Мы же государственники.

– Были. Государство нас в основном и спихивает. Денег на нас в бюджете больше нет, прибыли тоже.

– Не мы же в этом не виноваты.

– Все это понимают. Через неделю должны подписать контракт. Если он выгорит, то можно считать, нас продали.

– А что будет с нами, те, кто пока числятся?

– Кого сократят, кого оставят. Как решит новый директор.

– Да, положенице. Ты, Витя, случайно работу новую не ищешь?

– Вроде бы есть место.

– Не темни...

– Хочу устроится в топографический, преподавателем.

– Но это же военное училище?

– Вот туда. Жить то надо. Еще не известно, как с новой компанией получится, оставят - не оставят, раз место есть, лучше подстраховаться.

– Во какие изменения и всего то за месяц, за мое отсутствие. Витя, я прошу тебя, пока пусть мои вещички останутся в твоем доме.

– Конечно, о чем разговор. Когда на работу выходишь?

– Через неделю отпуск кончится. Вы извините, но мне еще надо домой, там привести себя в порядок, потом отоспаться.

– Может останешься у нас?
– просит тетя Оля.

– Нет, нет. Еще столько дел...

Я начинаю прощаться.

Маркович, отозвался сразу, как будь-то все время сидел на телефоне.

– Привет, Сизиф.

– Кто это?
– не узнал он меня.

– Это я, Соловей.

– А... Явился значит.

– Я с товаром.

– Понял. Что предложишь?

– Камешки. Те же самые, что и в прошлый год.

– Сколько?

– Двадцать пять по десять тонн...

– Ох, ты. Может скинешь на пару тысяч?

– Нет. Если не можешь, лучше не бери.

Он понимает, что сейчас изумруды пользуются спросом и у меня не только он один.

– Грабишь ты меня. Черт с тобой, приноси камни завтра к шести вечера. Надеюсь знаешь куда?

– Знаю.

– Тогда до встречи.

Теперь надо обезопасить себя. Перекупщики хоть народ и молчаливый, но то, что мне рассказала дочка директора прииска, весьма настораживает. Она назвала всех моих клиентов.

Обстановка вокруг дома Марковича мне сразу не понравилась. Несколько машин замерли у парадной. Напротив в кафетерии, через стекла видны только одни мужики. Я небрежной походкой прохожу в парадную и спокойно покатил на лифте к шестому этажу.

На мой звонок, дверь сразу открылась. Две руки вцепились в мою одежду и втянули меня в темный коридор. Дверь мгновенно захлопнулась.

– Включите свет, - слышен чей то требовательный голос.

Вспыхивает лампочка и я вижу трех человек.