Шрифт:
– Постараемся.
– А у меня на участке, - сообщила мне Варвара Николаевна, мастер подготовительного участка, вечно молодящаяся женщина неопределенного возраста, - врачиха сегодня сняла двоих...
– Как они пережили?
– Нормально. Судя по всему, помчались в кино.
– Кто как переносит, - комментирует Лидия Петровна, - одни кончают самоубийством, другие только встряхнуться и хоть бы что...
Никто не отреагировал на эту реплику. В конторку без стука врывается черноглазая девушка, Светлана Малышева, одна из старожилов цеха. У нее уникальные руки и уже два с половиной года на пальцах не появляется никаких выделений.
– Федор Иванович здесь?
– она замечает меня.
– Федор Иванович, там в раздевалке драка. Верку Артемову бьют...
Вместе со мной вскакивает Лидия Петровна и Саша Казанкина.
– Сейчас идем.
В раздевалке крики и вопли, полуодетые девочки мечутся среди шкафчиков и скамеек. Три девочки зажали в угол голенькое тело и лупцуют его руками и ногами.
– А ну прекратить, - рявкаю я.
Две фигурки отскакивают, третья неиствует и не обращает на меня внимание, продолжая размахивать ногами. Я хватаю ее в охапку и оттаскиваю в сторону. Стиснул так, что она охнула.
– Ой...
– Тихо.
– Маранджева, Кацуева, Петрова и Артемова, - слышу сзади голос Лидии Петровны, сейчас же одеться и в кабинет к врачу, проверить руки, а потом ко мне в контору.
– Ну вот влипли из-за этой, суки, - внятно произнесла девочка в моих руках.
Я ее чуть прижал.
– Отпустите меня, мне больно.
– Не ругайся, ты не в свинарнике.
Я поставил взъерошенную девочку на пол. Потом подошел к той, которую били. Она зажалась в углу и стыдливо прикрыла голое тело руками.
– Ты в порядке, можешь подняться?
– Могу, только уйдите.
Большие испуганные глаза смотрят на меня, на щеке большая царапина, на которой бисером разместились горошки крови.
– Хорошо. Лидия Петровна, если у кого-нибудь буду серьезно повреждены руки, от работы завтра освободить. Доложите мне потом, что произошло.
Я пошел опять в конторку.
– Девочки, как же вы так, - услышал страдающий сзади голос Саши.
Лидия Петровна пришла ко мне перед началом смены.
– Федор Иванович, я освободила Артемову от работы на завтра и решила перевести ее во вторую смену.
– Что там произошло?
– Да все по поводу смерти Корякиной, Артемова высказала предположение, что глупо вешаться из-за того, что выгнали с работы, зарабатывать деньги сейчас можно любым путем, вплоть до того, чтобы продавать свое тело мужикам или торговать наркотой. Ну, девочки ей и врезали...
– Вы правильно поступили, Лидия Петровна, что перевели ее в другую смену.
– А вам не кажется ужасным, что девочки в пятнадцать лет так спокойно говорят о проституции?
– Это очень плохо, Лидия Петровна, но еще хуже, когда в этом возрасте занимаются этим. Лучше бы шли об этом только разговоры.
– В каком же возрасте для них надо заниматься сексом? Что то ни в одних правилах или законах я этого не находила.
– Есть рекомендации врачей с какого возраста можно начинать. Я думаю, это дело чести и совести каждой девушки.
– Вы слишком прямолинейны, Федор Иванович. Я хотела услышать от вас не это. Честь и совесть..., такое только есть в сказках...
Она ушла, обиженно хлопнув дверью. Словно хотела поговорить о чем то душевном и потеряла нить. Я решил пойти посмотреть, как идут дела у врачей.
Большая толпа девчат скопилась перед кабинетом врача, остальные разместились в коридорах и на подоконниках окон. При моем появлении, со всех сторон послышалось недружное.
– Здравствуйте, Федор Иванович...
– Здравствуйте девочки. Разрешите пройти.
Я вошел в кабинет. Две лаборантки Ирочка и Инна, сидели перед микроскопами и осторожно перемещали стекла под окулярами. Старшая сестра Сима занималась титрованием растворов в тяге. При моем появлении, они лишь на секунду оторвались и кивнули головами. Врачиха, Галина Васильевна, разместилась за столом и писала бумаги.
– Как у вас дела сегодня?
– спросил я ее.
– Как всегда. Утром забраковала двоих, а сейчас выясняем подозрение у Машеньки Кругловой.
– Есть следы?
– Похоже. Сняли второй соскоб.
– Галина Васильевна, - голову от микроскопа подняла Ира.
– Я ничего у нее не нашла.
– А ты, Симочка?
– У меня чего то тоже нет. Видно первый раз за что-то схватилась или за кого-то...
– Раз так, пойду им объявлю.
Врачиха идет за дверь и рев восторга слышится там. Сейчас же загрохотали двери, застучали по полу подошвы и слышно, как шум затихает, перекатываясь из помещения в помещение. Галина Васильевна опять появилась в кабинете.