– Так ее, так, - кудахтала сзади мать.
– Я в ее годы в пять утра вставала, а эта кобыла выросла и все спит и спит.

– Сейчас встаю, Сашка, отпусти.

Она замоталась в простыню и закрыв глаза качалась на кровати.

– Смотри какая погода, махнем за город.

– На канал?

– Хотя бы на канал.

– Вот и хорошо, - обрадовалась мать, - мне как раз надо отвезти на дачу швейную машинку.

– Мама.

– Ну что, мама. Не ты повезешь, так я.

– Да отвезем. Готовьте машинку, - сказал я.

Мать исчезла из комнаты. Я наклонился и поцеловал Машу в губы. Она сначала вяло ответила, потом отбросила простынь, обвила меня руками и... я начал вздрагивать от охватившего меня волнения.

– Машка, сейчас получишь по затылку, - оторвался я от нее.

Она засмеялась, вскочила и удрала за дверь

– Тебе на долго увольнительную?
– раздался голос из соседней комнаты.

– На два дня.

– Ого, живем. Где же купальник?

Она влетела в комнату прижимая к груди полотенце и принялась раскидывать вещи из шкафа. Я подошел сзади и обхватил ее грудь руками.

– Не надо, мама увидит, - шепотом сказала она мне.
– Ага, вот он.

И опять как метеор, Маша исчезла из комнаты.

В Хлебниково мы приехали днем и я оттащил чертову машинку к ней на дачу. Только мы собрались идти купаться и вышли из калитки, как в соседней даче с высоким забором заскрипели ворота и выползла на улицу черная "волга". Проехав два метра она остановилась напротив меня и из окна появилась голова генерала Чураева. Я отдал честь.

– Здравствуй, Маша, - как-будто не замечая меня, сказал генерал.
– Так ты не забыла, сегодня у Люды день рождения.

– Забыла, Иван Васильевич. Вот этого охламона увидела, - она кивнула на меня, - и сразу все забыла.

Теперь он заметил меня.

– Что-то мне ваше лицо знакомо, товарищ сержант.

– Так точно, я передавал ваши команды на стартовой площадке.

– А... Ясно. Так Машенька, вот тебе деньги, - он выволок через окно машины здоровую пачку денег, - купи ей хороший подарок и к семи приходи. Можешь захватить этого... охламона.

– Да зачем вы так, Иван Васильевич.

– Бери, тебе говорю, - рявкнул генерал.

Пачка очутилась у Маши в руках, а машина рванула и оставив хвост пыли исчезла за поворотом улицы.

– Что же нам теперь делать? Плакал наш канал. Опять в город надо ехать, подарки искать. На эти деньги можно только купить алмазы или золото.

– Поехали в антиквариат, может там чего-нибудь найдем?

Мы в расстроенных чувствах повернули к вокзалу.

– Маша, у тебя что-нибудь из одежды гражданское найдется.

– Найдем. Здесь есть костюм моего мужа.

– Разве ты замужем?

– По документам да, а так нет. Грустная история. Вышла замуж за молодого лейтенанта. Уехал он служить в Германию и уже три года нет ни писем, ни вестей.

– А пыталась узнать, как он, что с ним?

– А зачем. Он мне неинтересен.

Я считаю, нам повезло, мы купили старинный проигрыватель с пачкой металлических пластинок. Этот сундук мы приволокли к семи часам к даче Чараева.

– Машенька, как хорошо что ты появилась.

Худенькая, высокая девушка с абсолютно синими глазами обнимала Машу.

– Людочка, познакомься, это Саша.

– Здравствуйте,- она гибко протянула свою тонкую руку.

Я аккуратно подержал ее в своей руке.

– Людочка, мы тебя поздравляем и вот... Саша покажи.

– Ой, Машка, ты чудо в перьях. Всегда что-нибудь притащишь необычное. Спасибо ребята.

Она поцеловала Машу в щеку. Я тут же подставил ей свою. Люда засмеялась и... поцеловала меня. Мы внесли в дом проигрыватель. В доме были гости: две девушки весьма вульгарного вида, три молодых человека, одетых по моде с тонкими галстучками. В углу в качалке сидел по-видимому трезвый генерал и читал газету.

– Ребята знакомьтесь. Машу вы знаете. А это Саша.

Меня представляла Люда.

– Это Вика, это Мира, а это наши джентльмены Владик, Стас и Игорь.

– Меня представлять не надо,- поднял от газеты голову генерал,- мы знакомы.

– Когда же, папа, ты успел?

– Уже год работаем вместе.

На лицах всех недоумение. Маша улыбается.

– Кем же тогда вы работаете?- недоумевает Стас.- Вы военный?

– Он охламон. Так кажется ты его назвала, Машенька?

– Да Иван Васильевич. Он охламон.