Шрифт:
– Простите, я могу видеть Григория Павловича?
– Кто это?
– спросила уставшая изможденная женщина в белом халате.
– Главный энергетик...
– А... Сразу так бы и сказали... На третьем этаже, палата номер 13.
Больше я ее не интересовал. Женщина тупо уставилась на стол и автоматически перебирала медицинские карты, вываленные грудой на столе.
В узенькой, светлой комнатке только одна кровать и один стул. На подушке небритый, обтянутый кожей череп с закрытыми глазами. Все остальное, по горло, аккуратно прикрыто армейским одеялом.
– Кто пришел?
– проскрипел череп, но так и не открыл век.
– Ваш коллега. Теперь замещаю вас на заводе.
Глаза распахнулись и я увидел бесцветные зрачки.
– Ага... Это хорошо, что вы пришли. Так вы и есть Андрей Николаевич?
– Да. Это я.
– Садитесь коллега, я уже много о вас слышал... и даже ждал вас.
Осторожно присаживаюсь на стул.
– Как вы здесь?
– Никак. Скоро сдохну, вот только врачи мешают, не дают.
– Бросьте такие мысли...
– Чего бросать то... Я ведь понимаю чем болен и не тешу себя выздоровлением. Этот завод съел меня, как и тысячи других. Если вы не поумнеете, он и вас подомнет под себя...
– Простите, я не понял...
– Чего понимать то. В городе, каждый второй человек отравлен химией, каждый пятый готов от этого умереть. Я тот самый пятый...
– То что вы говорите, это очень ужасно, но я думаю...
– Лучше не думайте по этому поводу, иначе я испорчу хорошее мнение о вас. Пока мне рассказывали, что вы в здравом уме. Поверьте мне, чтобы спасти людей этого города, тайгу, реки, завод надо взорвать, уничтожить... Другого пути здесь нет.
– Все дело в отходах?
– И в них тоже. То что завод выпускает так же дурно влияет на человека. Пройдитесь по цехам. Вытяжки почти нет, вместо них разбитые стекла, респираторы и противогазы не соответствуют стандарту и свободно пропускают ядовитые пары, спецодежда не выдерживает соприкосновения с химикатами и разваливается после третьего дня работы. А самое страшное, это свалка... Когда-нибудь вся эта горящая гадость ринется на город и все сдохнут.
– Неужели нельзя как то навести порядок, соорудить вытяжки, сделать очистку, организовать переработку отходов? Я слышал, что отходы можно даже продавать.
Череп разинул рот изображая улыбку.
– Я все это тоже хотел сделать, но... До нас нет дела никому, ни министерство, ни комитет, ни дирекция, совсем не заинтересованы в восстановлении завода. Мы гоним полусырье для крупных химкомбинатов, себестоимость которого - копейки за тонну. Однако, продаем за бешенную цену в несколько сотен рублей. Улавливаешь разницу... копейки и несколько сотен рублей. Это же бешенная прибыль. Вот это и есть камень преткновения. Зачем восстанавливать завод, зачем перерабатывать отходы, если от этого подымится себестоимость продукции и разница в прибыли будет почти равна нулю.
– Как же это им удается и кто получает эту прибыль?
– Шайка ловкачей. Вся верхушка затянута туда.
– А прокуратура, милиция, куда они смотрят?
– Никуда. Кто с деньгами, тот и власть. А эти... прислуживают власти.
– Выходит, на заводе ничего сделать нельзя?
– Почему нельзя? Можно. Для этого нужно его взорвать...
В это время двери в палату открываются и появляется худенькая девушка.
– О... Настенька пришла.
– Здрасти, - тихо говорит мне девушка.
– Здравствуйте.
– Настенька, это новый главный энергетик, вместо меня. Звать его Андрей Николаевич.
– Очень хорошо, что вы пришли, а то папа совсем закис... К нему последнее время мало кто с работы приходит.
– Брось, дочка, я вынашиваю планы мести, этим и живу.
– Сейчас я тебя кормить буду.
– Ну вот, все время не вовремя. Только разговорились и на тебе... то процедуры, то еда...
Я понял, что дальше мне находиться здесь не следует. Встал со стула и во время. В палату, под управлением толстой медсестры въехала тележка с накрытыми бачками.
– Ну как, больной..., - заголосила она.
– Сейчас будем кушать... Так, таблетки я принесла, выпейте до еды.
– Мне уже пора.
– Андрей Николаевич, зайди ко мне еще, кое что я не успел тебе рассказать. Пожалуй самое важное...
– Хорошо, зайду. До свидания.
Раскланялся перед всеми.
В доме меня ждет Катя.
– Где ты был? Звонила к тебе в отдел, там сказали, что давно ушел домой.
– Был в больнице у Григория Павловича.
– Так... Он тебе... кое что разъяснил?