А ночь собираюсь закончить лёгкой пробежкой по району, заодно изведаю окрестности.

В ближайшем магазе я беру бутылку воды и отправляюсь в путь.

Косые взгляды прохожих меня мало ебут, в Муторае на меня тоже поглядывали. В основном из-за моего авторитета, ясен хуй, но были и другие причины.

На пешеходном переходе я пересекаю дорогу вместе с толпой и только тогда ускоряюсь, переходя на бег, ныряя глубже во дворы.

В Муторае не все, но наверняка многие знали об одной истории, которую я ненавижу вспоминать.

Неподалёку от посёлка находилось одно озеро. Оно там уже стоит хрен знает сколько, и каждую зиму, когда оно замерзает, вся мелкота вываливается погонять в хоккей или просто прокатиться на санках, лыжах, у кого что было.

Мне тогда… уже и не помню. Это всё произошло до того, как меня забрали в армию.

В тот день один старшеклассник попросил меня отправиться на разборку к озеру. Он хорошо мне заплатил. Но было бы лучше, конечно, если бы он этого не делал.

Я пообедал в столовке, забрал портфель из класса и свалил с физры, выдвинувшись на стрелу.

Ничего особенного не намечалось, судя по его рассказу. Обычная беседа, может, несколько поучительных тумаков по типу «передай шакалу, чтоб ходил и оглядывался».

Но день вышел, мягко говоря, паршивый.

Те парни были хоккеистами. А все в Муторае знают, что в хоккеисты идут одни ублюдки и мудаки. По крайней мере, так происходило с нашей местной хоккейной командой.

Когда я подошёл к ним, они ничего мне не сказали. Один из них выкатился вперёд на своих крутых коньках и с новой хоккейной клюшкой. Он посмеялся надо мной, а затем ударил меня клюшкой по голове, разбив бровь.

Я испугался и отскочил назад, точно шайба. Лёд подо мной проломился. Я оказался под водой и начал беспомощно барахтаться. Сначала было очень холодно, но некоторое время спустя стало тепло, а затем жарко. Я выбился из сил и просто вытянул руки, пытаясь ухватиться за что-нибудь.

И мне повезло. Я смог вцепиться в ледяной край проруби и усилием воли подтянуться, высунувшись из воды.

Тогда я закричал, пытаясь привлечь внимание, но те парни просто стояли и наблюдали за моими мучениями с искривлёнными лицами.

Своим криком я привлёк несколько пожилых мужчин, что помогли мне выбраться, когда у меня перестали шевелиться ноги и я весь посинел.

Те типы меня запомнили, те, что с клюшками.

Мне наложили два шва на бровь, и когда шрам немного затянулся и отёк спал, я вновь столкнулся с хоккеистами у ворот школы.

«Эй, плешивый щегол, — обратился ко мне один из них. — Предкам скажешь, что сам в воду прыгнул».

Так я и сказал, хотя папаша и не спрашивал.

Почему-то эта история вспомнилась.

Я в очередной раз щупаю Лерину крохотную бровь, когда сворачиваю в новый двор.

Издалека я замечаю девушку, что бежит мне навстречу. В свете фонарей я не сразу распознаю облик милой Светланы Васильевны. Но когда та приближается, я притормаживаю. Она и сама сбавляет скорость, выдернув один наушник из уха.

— Добрый вечер, — говорит она, и я киваю в ответ.

Затем она суёт наушник обратно и проносится мимо.

Я делаю ещё несколько шагов вперёд, планируя продолжить свой путь, но неожиданно даже для самого себя разворачиваюсь назад, чтобы догнать её.

Когда я на бегу приближаюсь к Свете, она окидывает меня взглядом и опять достаёт один свой наушник, но не останавливается.

— Что-то случилось? — спрашивает она слегка запыхавшимся голосом.

— Не, — отвечаю я, махнув рукой с дурацкой улыбкой. — Можно составить компанию?

Она молчит, лишь поглядывает на меня, легко нахмурившись, и сделав так примерно раза три, после чего возвращает наушник обратно в ухо.

Поравнявшись с ней, я продолжаю бежать.

Мы всю дорогу молчим.

Как же я ненавижу ранние подъёмы.

Вырубив будильник, я сажусь на кровать и ещё несколько минут медитирую над тапками с розовым пушком. Позор, блин.

Мать всю жизнь мучилась с какой-то штукой на букву «ц», иногда чуть ли не на стену лезла и орала, как ей тяжело из-за этого долбанного «ц». А ещё корила себя за то, что в очередной раз ходила по полу (в Муторае собачий холод даже летом) без носков.

Я один из тех типов, что предпочитает учиться на чужих ошибках, если это возможно.