– Накажи ее, Назар! Обрушь позор на всю ее семью! Ты в своем праве! Ты должен поступить по закону нашей семьи! – начинает рядом орать Амалия, а у меня мурашки по спине идут из-за ее крика.

Леденею. У меня мороз по коже, и я смотрю в глаза своего мужа. Мужчины, которого люблю… любила всем сердцем и не верю в то, что происходит прямо сейчас. В современном мире…

– Выгнать ее мало! – вновь орет женщина. – Что по нашим законам принято делать с такими, как она?! Пусть убирается из нашего дома! Пусть убирается!

– Замолчи, – глухой голос Назара заставляет Амалию заткнуться, так как Усманов не тот мужчина, который позволит женщине указывать, что ему делать.

Внезапно что-то наверху падает, и мы все замираем, а я поднимаю глаза и вижу, как на лестнице замерла моя дочка.

В ее огромных светлых, как у отца, заспанных глазках стоят слезы, в руке она держит за одно ухо своего любимого плюшевого зайца, без которого не засыпает.

Аля выглядит как встрепенувшийся, напуганный зверек, в своей пижамке с принцессами и босиком…

Мое сердце сжимается только от одного взгляда на дочку. Я боюсь, что эти крики не просто разбудили моего ребенка, но и напугали Алию…

– Дочка… – выдыхаю беззвучно.

Малышка останавливает взгляд на мне, и я по ее губам читаю, как она выговаривает:

– Мамочка…

И бегом спускается с лестницы, достаточно крутой, и я начинаю бояться, что ребенок может поскользнуться и упасть.

– Алия! – вновь шипит змеей Амалия, пытается преградить дорогу моей доченьке, но она обегает бабку и врезается в меня, начинает плакать навзрыд.

– Мама!

Обнимает меня своими тонкими ручками, буквально впивается в меня так, что не отцепишь.

– Успокойся, родная… Успокойся…

Провожу руками по шелковым темным волосикам, пытаюсь успокоить малышку, у которой начинается самая настоящая истерика.

А затем по мне будто автоматной очередью проходятся, когда дочка навзрыд выговаривает:

– Почему папа такой злой? Почему бабушка кричит, чтобы ты ушла?! Я не хочу, чтобы ты уходила… Не оставляй меня, мама, не оставляй меня…

Дочка жмется ко мне, а я обнимаю свою крошку, притягиваю ее к груди. Слезы текут по моим щекам, мне больно становится, нестерпимо просто.

Будто кто-то разрывает меня на части. Вся моя жизнь рушится за мгновение. За секунду.

Одна крупица недоверия способна уничтожить все, что было выстроено за столько лет…

Или же свое счастье я сама себе нарисовала?!

А иначе как?!

Как такое может произойти?!

– Упокойся, милая… – шепчу едва слышно, хотя скорее сама себя успокаиваю и поднимаю глаза на Назара.

Он на меня смотрит. Глаз не отводит. Руки в карманах брюк, мощные плечи напряжены, черная рубашка обтянула сильную грудную клетку, как вторая кожа.

Такой родной и далекий одновременно. Будто стена между нами выстраивается. Прямо сейчас. Кирпичик за кирпичиком. Она становится высотой до небес и такой ширины, что не проломить, потому что…

Слишком много этих, потому что…

Приговор в его глазах и моя боль, потому что начинаю думать, что чувств не было, любви не было, доверия…

Иначе как он мог поверить во все и сейчас ставить в вину предательство и измену…

Улыбаюсь ему горько и отвечаю с нажимом:

– Выгонять меня не нужно. Я сама ухожу от тебя, Назар.

Мне кажется, что мои слова гремят подобно раскатам сильнейшего грома. Я прямо сейчас понимаю, что не прощу ему этих оскорблений, не прощу, что поверил всем… кроме меня… Хотя мог просто поговорить…

– Я люблю тебя, малышка… Как же я тебя люблю… Кажется, что не жил до тебя… Во мраке был… Солнце мое…

Воспоминание о нашей первой ночи, ночи нашей любви с щепоткой моей боли Кажется, что в прошлой жизни все было и с другим мужчиной…

Не с этим. Не с Назаром Усмановым. Жестоким и черствым бизнесменом, у которого сердца нет…

Так о нем говорили всегда, и я понимаю, что были правы.

Это я себе нарисовала романтичный образ и видела то, чего нет…

– Я за тебя и в огонь, и в воду…

Ложь! Наглая мерзкая Ложь!

Нам нужно было просто доверять и верить. Но если нет доверия и веры, разве есть брак?!