Из нагрудного кармана он извлёк небольшой конверт. Внутри покоилась аккуратно сложенный плотный лист бумаги. Развернул, понадеялся наконец-то узреть хотя бы регион, что стал моим домом и моментально впал в шок. Предо мной чудовищная пустота! Словно в контурные карты залез – раскрась и укажи всё сам! Нет, примитивные, схематические обозначения кое-каких мест есть. Реки там, леса и поля, холмы да овраги, но не детализовано, а схематично, мол, тут одно, там другое. Хорошо, точно обрисованы лишь места, где я был - Поселение, лесопилка и администрация Рубалькаба и прочее где я бывал лично. Ан нет, ошибся - в левом нижнем углу, краешком, виден Нуэво-Орхансьон, хотя и со схематичным обозначением улиц, без указания домов, а на северо-западе, в верхнем левом углу – Окраина. Зараза! Бери и исследуй, называется, первооткрыватель блин! По косвенным признакам можно было догадаться что есть здесь такая условность как «туман войны», но что бы до такой степени.

Отвлекшись от негатива, ухмыльнулся - стилистика, качество бумаги, цвета и шрифты – ну чистой воды карты времен Великой Отечественной войны. Повезло что в принципе цветная, но вот беда – с топографией даже открытых мест тут все было далеко от идеала. Ни о каких отдельно стоящих деревьях и местячковых перепадах высот речи не идёт. Далека бумага от идеала, скорее напоминает качественные кроки, чем топографическую карту, хоть и по беглому подсчёту масштаб оной, даёт квадрат 60 на 60 километров. И главное – Поселение в центре. Может она еще и смещается? Я на ней отмечен? И, о шок, да! Даже стрелочкой обозначен. Получилось рассмотреть, приблизив немного изображение, изменив и масштаб с 1:200 тысяч, на 1:170 тысяч. Сработала единичка в «Картографии»!

– Не этого ожидал от карты, right? – Доброжелательно улыбнулся альв. – Увы, такова судьба Первооткрывателя в новых реалиях нашей жизни. Жизни Изгнанников. Когда Боги Отвернулись, они совсем оставили нас. Даже такое простое, казалось бы, общедоступное знание как карта мира – было отнято. Мы вновь блуждаем во тьме неведения как путешественники древности. Позволь. – Короткий взгляд на карту и одобрительный кивок от исследователя. – Вполне неплохо для новичка. Вижу, имеешь навыки работы с картами? Хорошо… А это… Сторожевая башня Погибшего Королевства. Земля людей. – Взгляд изменился, стал острым, проникающим в душу. – Я не нашел этого места, хоть оно и столь близко. А тебе это удалось. Ты слышал Её зов, человек?

Слова наполнились холодом, сталью и угрозой. Присутствие чуть позади за моим креслом бастет я ощутил затылком. Чистейшая угроза волной прошла по комнате незримо волной. Мой ответ определит, жить мне или нет.

– Слышал… - На долю секунды пред глазами что-то мелькнуло и вот уже моё горло холодит сталь. Шерити стоит слева от меня, желтые глаза сузились и наполнились решимостью убийцы. – Я отверг этот зов, разрушил статуэтку. – Стараясь говорить тише, почти не шевеля горлом, боясь своими же действиями порезать себя.

– Чем можешь доказать? – Приглашающе взмахнул альв.

– Огранённый Опал из статуэтки. Он в инвентаре.

– Достань. Шерити, позволь ему.

Лезвие убрали, но не особенно далеко, в занесённом состоянии прямо напротив глаз. Секунду погипнотизировал клинок и полез быстро в ранец за камешком. Еще секунда – и вытягиваю его на ладони в сторону альва. Впервые с начала ситуации заговорила Брида:

– Я чуть не убила Ивана там, в башне. Он был под чьей-то властью, изменился в лице, но сам избавился от влияния. И сам же попросил своего духа разрушить статуэтку. Он не принял предложения, каково бы оно ни было. Я тому свидетель.

– И я, и я. – Звонко выкрикнула Гобнейт.

– Шерити, милая, можешь отойти. – Словно ничего такого и не было заговорил Карлайл. – Гранить Опалы умели лишь люди. Они слишком нестабильны, тонки в своей силовой натуре. Только людям была ведома тайна связи посредством этих камней с Богами, а не с мелкими духами. Скажи мне, эта статуэтка выглядела как женщина в одеяниях с капюшоном, в одной руке чаша со змей, в другой рог?

– Верно.

– Bona Dea, Благая Богиня. Богиня плодородия, женского здоровья и урожая. Из трактатов войны, что вели народы Закатных Земель против людей, её имя было на особом месте. Она была последней из людского пантеона богов кто впала в безумие, обратившись в Фавну, дочь лесного Бога – Фавна. Он наводил страх во сне и наяву, она – помогала людям безмерно плодиться, крепнуть здоровьем, наливаться силой и выносливостью подобно Атлантам, собирать богатые урожаи и взамен требовала жертв во имя своего Благословения. Жатва Ярости. Человеку эта благость была слаще мёда, крепче алкоголя и желаннее любой женщины. За это продавали свою душу и лили кровь сотен тысяч альвов, сатиров, цвергов… - Вернув в руки бокал, исследователь говорил, словно погрузившись в транс. Перекатывая янтарную жидкость по стенкам ажурной посуды, он смотрел на огонь в камине. – Людские Боги действительно пробуждаются. И человек, первый и единственный за прошедшие сотни лет, не желает иметь ничего общего с одной из своих Богинь! Уму непостижимо! What a story, my friend. [2]

Замолчав на пару мгновений и глотнув напитка, альв сам себе кивнул и обернулся ко мне. Во взгляде читалась решимость и угроза:

– Раз ты против власти Благой Богини над собой, быть может, ты ищешь другого Бога?

– Нет. Я не приемлю власти Богов. Мой народ, Родина, сама Идея не принимали власти высшей силы над собой. Свобода, равенство, братство были целями, воля и труд были инструментами в строительстве светлого будущего.

– А другие расы? – Удивленно вскинув бровь, задумался альв.
– Впрочем, сейчас не о том. Значит, тебе нет разницы, есть эти Боги или нет?

– Знаю, что они хотят взять власть над Изгнанниками, пытаются проникнуть в сознания живущих здесь. Вы утратили Благословение своих прежних Богов, чужие же ищут к вам подход. А раз это Боги старых врагов, то думаю и желания их всё так же темны и кровожадны. Мне симпатичны жители Поселения, их стремление выжить, защитить себя и своё будущее. Всё как было с моей Родиной окруженной враждебными странами. Боги Людей не должны проснуться, не должны получить власть над кем либо, не должны сделать, кого бы то ни было своим инструментом, марионетками. Но и старым Богам, думаю, доверять уже нельзя совсем. Пусть и не они Отвернулись, а им помогли, но прочие члены их паствы узрели в своих собратьях врагов. И Боги это допустили. – Исследователь нервно дёрнул щекой, но промолчал.
– Пусть это и будет означать слабость Изгнанников без нового Благословения. Но лучше думаю так, чем рабство в руках Безумных Богов во имя мести или бесцельная гонка за прощением старых Богов. Я буду бороться со всем этим. Не дамся сам, и других не дам. – Отповедь моя лилась рекой, и, судя по появившейся улыбке альва, все же ложилась на добротную почву, находя достойный отклик.