Шрифт:
В память о нашем недолгом пребывании в казармах стояли свежевыкрашенные бюсты, была надежно приколочена гвоздями наглядная агитация и ночью часовых на вышках было видно издалека.
Потом мы попали в ансамбль 76-й Военно-воздушной армии. Назывался он «Политбоец». Организовал его для своего удовольствия замечательный дядька, начальник политотдела Управления ВВС Северо-Запада генерал-лейтенант Лезин Андрей Николаевич, а непосредственно руководил нами Капуллер Илья Фроимович. Больше никогда в жизни я не встречал такого словосочетания: подполковник Фроимыч. Главной задачей ансамбля было исполнение песен, сочиненных генералом Лезиным. Например:
Зловещие ракеты нацелены на нас, Нам злые силы вновь грозят войною, Но мы готовы выполнить приказ И с честью отразить врага любого.На мое предложение вместо последней строчки петь: «…и отразить врага любой ценою» был получен отказ.
Потом мы разучивали:
Ведь мы механики авиационные, Надежный страж родной страны, Готовим в бой машины грозные, Чтобы уберечь от войны мир.В ответ на вопрос, нельзя ли спеть: «…уберечь мир от войны», я услышал:
— На гражданке будешь рифмовать!
Но чтобы петь в рифму и в армии, я сочинил «Солдатскую актерскую песенку»:
После вторника — среда, И четверг — за поворотом. Дни проходят, как всегда, В ожидании субботы. Подтяните ремешок И проситесь в увольненье. Как в жару — воды глоток, Для солдата — воскресенье. Застегнешь зеленый ворот, Выйдешь, сразу всех любя… Как же твой огромный город Обходился без тебя?! И в твоих движеньях робость, Будто в форме в первый раз. Ты — нелепая подробность На пути красивых глаз. Ты знавал аплодисменты, Но сегодня станешь ты Только крошечным фрагментом В пленке мирной суеты. Что ж, дружок, прибавим шаг, А не то часы погубят, И ворвемся в дом, где так Ждут тебя и очень любят… Наступает понедельник, Семь утра. «Пора. Прости!» Красной Армии отшельник, По уставу — в монастырь…Халтура
Была у меня в 1981 году мечта.
Нет, не Гамлета сыграть. Я мечтал о зимних женских сапогах. Фирменных. Итальянских. Двести пятьдесят рублей они тогда стоили у фарцовщиков. Не поймите меня неправильно! У меня-то сапоги были. А у моей будущей жены — нет…
Знаете, как называется концертный костюм артиста? С подачи Вадима Александровича Медведева концертный костюм артиста — это кормилец. А любой побочный заработок театральные актеры называют халтурой. Концерты, съемки, радио — все это халтура. Но на халтуре никто не халтурит. Отношение к халтуре — святое. Ведь основные деньги артиста — на стороне.
Еще задолго до перестройки, до образования всяких там преступных сообществ и группировок в актерской среде уже были поделены сферы влияния в том, что касалось халтуры.
На ленинградском телевидении во всех детских сказках снималось от силы десять моих коллег, в телеспектаклях — тридцать, на радио звучали шесть до боли знакомых голосов. На дубляже фильмов — своя «братва». Самой демокоартичной халтурой, в которой могли забить себе нишу все остальные, оставались концерты.
Моей «крышей» стало Объединение Ленконцерт.
Низкий поклон всем редакторам и администраторам этой конторы.
Благодаря им я был сыт и сохранял человеческий внешний вид, достойный артиста Большого драматического театра, в котором мне платили 120 рублей.
Весной 1981-го артистка Ленконцерта Эрна Крепе набирала народ для грандиозной летней халтуры в Ивановской области. Обещали семьдесят «палок» за двадцать один день. Круто? Кстати, «палка» на профессиональном жаргоне — это концерт. И надо вам сказать, что если бригада дает больше двух концертов в день, то такая поездка называется уже не халтурой, а чёсом. Ставка у меня тогда была 9 руб. 50 коп. за выход, так что в итоге могла получиться круглая сумма. Хватило бы и на зимние, и на осенние сапоги.
В то время я выступал на эстраде как автор-исполнитель своих песен и всяких пародий. Песни были лирические, пародии — заумные. Правда, на гитаре я играл весьма прилично. Мне было выделено в программе пятнадцать минут. Больше бы я тогда и не потянул. По подсчетам Эрны каждый должен был продержаться на сцене определенное время. Иначеьбы концерт «посыпался».
Приехали мы в Иваново. Восемь человек. Среди нас двое из штата Ленконцерта. По сценарной легенде они должны выдавать себя за артистов БДТ. А мы должны их в этом ощущении поддерживать. Ведь на афише написано: «Артисты БДТ на эстраде». Какие именно артисты? Об этом афиша тактично умалчивала. В коллективе не было ни одного «паровоза», то есть актера, которого бы все знали и на которого пошла бы публика.
В связи с этим Женя Чудаков предложил Эрне вариант вступительного обращения к зрителям:
— Друзья! Сегодня! На этой сцене! В нашем концерте… народные артисты Владислав Стржельчик, Олег Борисов, Евгений Лебедев и Олег Басилашвили… НЕ участвуют!
Готовимся к первому выезду в райцентр Фурманов. Эрна сообщает:
— Ребята, с нами может поехать директор ивановской филармонии. Наденьте все самое лучшее.
(Что — «лучшее»? У всех с собой по одному «кормильцу». Он же — и лучший автоматически. У меня был «кормилец» цвета кофе с молоком. К последнему концерту этой поездки цвет молока был вытеснен цветом кофе.)