«Добродушный» чванливо осмотрел Бэбила с ног до головы, а потом отвернулся и с презрением сказал:

— Гильгамешец!

Бэбил, по-прежнему улыбаясь, надел очки со шляпой и сконфужено прислонился к стене. «Осирисиец! — саркастически подумал он. Бэбил был очень добрым и незлопамятным человеком, но осирисийскую знать недолюбливал. — Он, конечно, это решил по моим двухцветным глазам. Ха! Надо же было так опростоволоситься перед этими тщеславными недоумками! Благо мне недолго осталось строить из себя старого олуха»

И правда, через пятнадцать минут лифт завибрировал чуть сильнее, остановился и его створки плавно разъехались в стороны. Бэбил поднял свой старенький саквояж и, направился к выходу, но затем он остановился и повернулся к осирисийцам. Снова сняв шляпу, Бэбил поклонился им и совершенно спокойно сказал:

— Благо Вашему дому и благоразумие вашим детям и внукам.

Он повернулся и вышел из лифта, но перед этим с удовольствием заметил, что его попутчики побагровели от злости. Пожелать благоразумие осирисийцу всё равно, что сказать: он глуп от рождения. Суровый осирисиец было устремился за Бэбилом, но дверь лифта закрылась.

Бэбил прошагал длинный коридор, вытерпел все положенные процедуры проверки таможенного контроля и, пройдя через широкую и высокую дверную арку, оказался в просторном зале первого этажа центрального офиса «Параллели». Он поставил саквояж на пол, выпрямился, положил руки на бока и оглядел зал, широко улыбаясь.

Он не был здесь двадцать четыре года. С тех пор как под влиянием своей ныне покойной жены решил уехать в Равнины Джитуку ради восстановления местного генофонда зерновых культур.

«Как же всё вокруг изменилось — подумал Бэбил, сияя от удовольствия. — Например, этого нынешнего красивого зала при мне не было. Если я не ошибаюсь, то его построили где-то через год после моего ухода. Если подумать, то и центральный лифт с тех пор оброс новым, более внушающим защитным каркасом, как и грузовой лифт. Да и специальный лифт для перевозки особо опасных преступников в тюрьму Тартар с тех пор заменили. Что ж, мир не стоит на месте, и это хорошо»

Да, время не стоит на месте. Оно течёт и всё меняется. Изменился и Бэбил.

Мендель был среднего роста, худощав. Его лицо было покрыто тонкой сетью морщинок, а его гетерохромные глаза изрядно выцвели за долгую жизнь, хоть и за его очками это и нельзя было приметить. Он провёл рукой по волосам. Бэбил всю жизнь носил очень короткую причёску, так как не любил свои кудри, но было и то, что нынешнего его очень веселило. Ему не удалось по-человечески поседеть, и множество прядей были по-прежнему светло-русого оттенка. Отчего Бэбил со стороны походил на этакую престарелую куропатку, где ещё большее сходство с этой птицей ему придавал крючковатый нос. Менделю было девяносто три года, но, несмотря на этот внушительный возраст, он находился в хорошей физической форме, да и, будучи непобедимым оптимистом, умирать он ещё не собирался.

Бэбил улыбнулся, поднял саквояж и продолжил путь. Повернув налево, он направился к длинному ряду регистрационных кабинок. Было около шести часов утра по времени Башни, поэтому в зале первого этажа офиса людей было немного. Мимо Бэбила прошла группа туристов из Хатимана, а впереди маячила толпа джитукуанцев, столпившаяся возле одной из кабинок регистрации. Они о чём-то спорили с дежурным регистратором на одном из многочисленных наречий своего Уровня. Регистратор, в свою очередь, не был настроен хоть как-то им помочь. Он с усталым, не выспавшимся лицом вяло помешивал в чашке какую-то чёрную жижу с характерным миндалевым ароматом и смотрел на довольно крупного джитукуанца безразличным взглядом, время от времени поддакивая ему. Бэбила это заинтересовало, и он решил подойти поближе. Через минуту он понял, в чём состоит проблема джитукуанцев и чем же так был недоволен регистратор.

— Простите, — обратился Бэбил к регистратору. — Вам не нужна помощь?

— Помощь? — язвительно переспросил он, неохотно переведя взгляд с левого плеча джитукуанца на Бэбила. — О! Наверное, вы, на моё счастье, понимаете этих громил. Или ещё лучше: скажете им, что я их не понимаю?

— Значит, я угадал! — засиял Бэбил. — Данного наречия нет в трансляторе, что не удивительно!

— Не удивительно? — регистратор скептично приподнял брови. — А вы его как раз знаете?

— Вы не поверите, но я действительно знаю! — подтвердил Бэбил с нескрываемым удовольствием. — Я двадцать три года прожил как раз в том самом регионе Джитуку! Был миссионером. Помогал восстанавливать инфраструктуру одной из тамошних республик после Зазибирского геноцида. А эти люди как раз из отдалённого горного племени Южного Зазибира.

— Да, да, я понял, — нетерпеливо перебил его регистратор. — Тогда приступайте к дипломатической миссии, добродетель вы наш.

Бэбил улыбнулся ему, пропустив мимо ушей сарказм, и повернулся к джитукуанцам. Они после вмешательства в спор Бэбила замолчали и стали ждать. Как выяснилось, они его хорошо знали, как и его покойную жену, и уважали обоих. Бэбил, в свою очередь, удивился тому, что они не ехали с ним в лифте, ибо тогда получалось, что они находятся здесь как минимум часа два. Именно столько нужно времени, чтобы лифт прошёл путь от Равнин до «Параллели». В итоге выяснилось, что у одного из членов делегации (они направлялись в Рай Осириса, в Межпространственный совет), был утерян пропуск.