Дверь в гримёрке распахнулась и с размаху ударилась об стену.

– «Эффект Манделы», через пять минут на выход! – заглянула к нам взлохмаченная, кричащая голова.

– Господи, – вздохнул Рон, отряхивая мне плечи то ли от перхоти, то ли от пудры, – эти статистки носятся как сумасшедшие, только краску со стен сбивают. Всё, иди! И не волнуйся, понял? Ведущий там профессионал, разрулит, если что.

Я вышел из гримёрной.

– И в камеру не смотри.

– Что? А куда смотреть?

– Куда хочешь, только не в камеру.

Я пошёл на сцену. Рон бежал за мной.

– Смотри на ведущего, говори с ним.

– Хорошо, понял.

Меня остановили возле кулис.

– Ждите здесь.

– Мы вернёмся к вам сразу после рекламы, не переключайтесь! – донёсся голос ведущего.

– Реклама пошла! – раздалось откуда-то сверху.

– Ты знаешь, Мэтт такой, – Рон изобразил что-то руками.

– Какой? – не понял я.

– Он может слегка подкольнуть.

– Подкольнуть?

– Но если ты ему понравишься, все пойдёт хорошо.

– Успокоил.

Я не планировал никому нравиться, я этого ведущего первый раз видел. Мне лишь нужно было рассказать всё, что я хотел. Я надеялся, что кто-то, кроме меня, тоже вспомнит о смерти мистера Кларка. И тогда я уже буду не один. Потому что, когда ты один, это не совсем нормально. Ты вроде как псих-одиночка. А когда с кем-то, то психи уже все остальные. И хоть у меня и были с собой доказательства, но теперь я не верил и им, мне нужен был кто-то ещё. Тот, кто скажет, что всё это время Питер Кларк был безвозвратно мёртв.

Я достал газету из внутреннего кармана пиджака.

– А что это у тебя? – спросил Рон.

– Доказательства.

– Во-о-т, это ты хорошо придумал! – хлопнул он меня по плечу. – Вот это уже серьёзно!

– Но я ничего не придумывал…

– Правильно. Главное – верить. Верь, и тогда поверят другие.

– «Эффект Манделы» через пять секунд на сцену, – раздался голос статиста.

Пять, четыре, три, два…

– Ну давай, – Рон хлопнул меня по спине.

– Поприветствуем нашего следующего гостя – журналиста из «Вечерней газеты» Керри Мильтона! – помпезно протараторил ведущий. – Проходите, Керри.

Я прошёл.

– Проходите-проходите, не бойтесь. Я не кусаюсь. Итак, – указал он на жёлтое кресло.

Я сел.

– Итак, чем вы хотели нас шокировать?

– Шокировать?

– У меня так и написано – шок-контент, – посмотрел он в свою карточку. – Ну, говорите, мы ждём.

Табличка: «Аплодисменты».

– Дело в том, – я откашлялся.

– Мы вас не слышим, Керри!

– Дело в том, – я стал говорить громче, – что неделю назад я столкнулся с очень странным явлением…

«Шум и перешёптывание в зале».

– Продолжайте.

– Ровно неделю назад, пятого ноября этого года, новостные каналы нашего города сообщили о смерти некоего Питера Кларка.

– Подождите, Керри. Подскажите, у нас есть эта запись? – обратился к кому-то ведущий. – Да, – прижал он наушник к уху, – мне подсказывают, что запись этих новостей у нас есть.

На стене за нашими креслами включился огромный экран.

Миловидная ведущая в ярко-синем костюме и с блондинистой шевелюрой зачитывала текст, который все эти дни, как на заезженной пластинке, крутился у меня в голове:

«С вами вечерний выпуск новостей. Сегодня в районе шести часов вечера у берегов Ла-Манша разбился легкомоторный самолёт. По предварительным данным, за штурвалом, кроме пилота, никого не было. Погибшим оказался известный профессор медицинского факультета Питер Кларк. Мы приносим свои соболезнования родным и близким погибшего».

Экран погас.

– Я помню этот выпуск, – Мэтт посмотрел на подготовленную аудиторию, – а вы?

Зрители одобрительно зашумели.

– Так что же вас смутило в этой трагедии? Что в ней не так?

– Дело в том…

– Пожалуйста, говорите громче, Керри.

– Дело в том, что я уже писал о смерти Питера Кларка двадцать лет назад, – сказал я.

Публика зашумела.

– Подождите-подождите, вы хотите сказать, что уже писали о смерти Питера Кларка?

– Да.

– Того самого, профессора университета?