Моисею осталось довершить немногое: он официально назначает священника Элазара, сына Аарона, и Иисуса Навина руководителями похода на Ханаан, а также определяет начальников колен Израиля, претендовавших на свою долю земли в Ханаане, причем первым, конечно, назван Калев сын Иефонии из колена Иеуды (Числ.34;16–29).

Не забыл Моисей и о левитах, которым определено местожительство в городах и угодья за пределами города. Названы также города-убежища, где могут укрыться от возмездия люди, совершившие неумышленное убийство.

Наконец все приготовления были завершены.

На сороковом году странствий, в первый день одиннадцатого месяца, Моисей обратился с последним напутственным словом к Израилю.

Обращение Моисея к народу – текст весьма значительный как по объему, так и по смыслу. Теперь он говорит от первого лица. Пророк вспоминает события прошедших сорока лет в пустыне, иногда перетолковывая их смысл в соответствии с нынешним историческим моментом. Он напоминает израильтянам о заповедях, которые они получили на горе Синай, и важнейших установлениях, о которых речь шла в предыдущих книгах Пятикнижия. Впрочем, о некоторых вещах, может быть, особенно важных для него, Моисей говорит впервые. Он рассказывает и том, что Израилю еще предстоит совершить после переправы через реку Иордан, в том числе и частных законодательных установлениях, порой кажущихся малозначительными деталями, но по существу, если вдуматься, очень важных и сохранивших свое значение на долгие века.

Слово пророка заканчивается благословением колен Израиля.

Далее Моисей восходит на гору Нево, еще раз осматривает территорию Ханаана, которую предстоит завоевать, и уходит в вечность.

«Когда он отправился туда, где ему было положено умереть, – писал Иосиф Флавий, – то вся толпа народная с плачем последовала за ним. Тогда Моисей знаком руки остановил стоявших подальше, прося их не следовать за ним, а тех, кто стояли ближе к нему, уговаривал не увеличивать своим присутствием тягости разлуки. Не смея перечить ему в этом его желании один на один встретить смерть, они со слезами на глазах остановились и не последовали за ним дальше. Лишь старейшины, первосвященник Элазар и военачальник Иисус (Навин – Л.Г.) еще сопровождали его. Когда же Моисей достиг вершины горы Аварим (Нево), то отпустил и старейшин. Затем он обнял Элазара и Иисуса и пока еще говорил с ними, его вдруг окружила туча, и он скрылся в каком-то ущелье. Впрочем, в священных книгах он сам упомянул о своей смерти из опасения, как бы люди не вздумали утверждать, будто бы он вследствие особенной к нему любви со стороны Господа Бога, был взят прямо на небо», – добавим, как это в давние времена случилось с допотопным патриархом Енохом, а впоследствии, несколько веков спустя, – с пророком Илией.

Завоеванию Ханаана израильтянами посвящена Книга Иисуса Навина (Иеошуа бин Нуна в еврейской традиции), шестая книга Библии, хронологически следующая за Пятикнижием Моисея. Ее открывает рассказ о разведчиках, посланных в город Иерихон, чтобы на месте разузнать обстановку в регионе. Перед нами настоящие профессионалы, а не «уважаемые люди», сорок лет назад полностью провалившие свою миссию. Теперь от них требуются не общие слова поддержки замыслов вождя, а конкретная информация, в том числе, и оперативная.

Разведчики вышли из базового лагеря израильских войск в Ситиме за Иорданом, дошли до города и остановились в доме блудницы Рахав. Это был точный выбор. Наверняка здесь толпилось много народу, а в толпе легче затеряться среди пришлых людей. Без сомнения, в доме велись разные разговоры, – подслушивая и участвуя в них нетрудно раздобыть необходимые сведения. Но самое главное, жилище Рахав находилось в городской стене, а значит, из ее окна можно было сразу выбраться за пределы города, миную охрану.

Несмотря на все предосторожности, властям все же стало известно, что в городе появились вражеские «соглядатаи»: в ожидании наступления израильтян горожане были настороже. Стражники явились в дом Рахав, но женщина направила их по ложному следу. Разведчиков же она спрятала на крыше своего жилища, а потом помогла укрыться в горах близь города. Когда через три дня стража вернулась ни с чем, израильтяне вышли из укрытия, переправились через Иордан и вскоре предстали с докладом перед Иисусом Навином. В благодарность за помощь Рахав и вся ее семья были спасены от смертельной опасности во время штурма города.

На следующий день, рано утром войска израильтян двинулись в поход; они дошли до Иордана и разбили лагерь в непосредственной близости от реки.

Началась переправа. Впереди шли священники-левиты, за ними двинулось войско. Иисус Навин приказал вынести из Иордана двенадцать камней по числу израильских колен и водрузить их на западном берегу на месте предстоящей ночевки войска в Гилгале.

Гилгал – означает «круг камней», такое сооружение археологи называют «кромлех». В период неолита и даже раннего бронзового века кромлехи возводили во многих местах Евразии, самый известный из них – британский Стоунхендж. Назначение кромлехов не всегда ясно. В данном случае речь идет, скорее всего, о некой «храмовой территории» на месте стоянки главных сил израильтян. Считается, что Гилгал находился неподалеку от Иордана, на расстоянии четырех-пяти километров к востоку от Иерихона.

Иерихон – первый город на пути израильтян.

В Библии Иисус Навин предстает как выдающийся полководец, который, в конце концов, приводит израильские колена к окончательной победе в Ханаане. Как нетрудно заметить, важное место в своей военной стратегии он уделял моральному состоянию воинов – подавлению воинского духа противника и подъему боевого настроя собственных солдат и командиров. В этом он был непревзойденный мастер. Вот и при осаде Иерихона он придумал мощный по силе психологического воздействия маневр. В течение шести дней отряд израильтян обходил город. Во главе процессии двигался военный авангард, за ним шли семь священников-левитов, трубящих в шофары. Эти сигнальные трубы из рога копытных животных издавали громкие и резкие звуки. Шествие замыкали священники, несущие Ковчег Завета, сияющий на солнце короб, обитый золотом. Легко догадаться о впечатлении, которое эта необычная процессия производила на осажденных жителей города.