Шрифт:
– О! – рассмеялась Бет – это было ещё до меня. У него в студии учился парень, тоже художник, карандашом рисовал, да и кистью вроде владел. И ходила к ним натурщица – хорошенькая до безобразия, подожди-ка, у неё было такое имя странное – Бет сморщила нос – Милена, вроде, что ли… А вот парня звали вроде как Яков. Так вот, сразу было видно, что между ними там пробежала искра… Ну прям, по рассказам, все это заметили…Так вот, он ей как-то предложил на спор, что она не трусиха, переночевать в студии. А Жидяев тогда жутко подпил прямо во время занятий, ну и по растерянности не сразу понял, что не все ушли и запер двух этих чудиков. Вот они всю ночь в студии и провели. Он утром приходит – а у них, видимо, ощущение времени совсем пропало – они на кровати, на которой эту девицу рисовали, сношаются, как кролики… Крепко он тогда рассердился, и обоих выгнал – и Яшку, и Миленку. Прямо так орал на них, что с верхних этажей все сбежались…
Кира прыснула:
– А потом?
– Потом? Потом ничего. Но где-то через полгода после этой истории, когда я уже была, приходили полицейские, искали этого Якова, просили у Жидяева его адрес, ну и разговаривали с ним в его каморке. Нам-то было очень любопытно, и мы подслушивали тихонько. Оказалось, что эта самая Милена пропала. Они подозревали Якова, но как вышли на него – непонятно.
– И что? – насторожилась Кира – её нашли?
Бет пожала плечами:
– Полицейские больше не приходили, так что я не знаю.
– Ладно, Бет – улыбнулась Кира девушке – очень приятно было поболтать, но мне пора – ещё к занятиям готовиться надо.
– Обещай, что как-нибудь выпьешь со мной кофе! – лучезарно улыбнулась Бет – я угощаю!
– Хорошо! – пообещала Кира.
На самом деле Кире совсем не хотелось уходить, но для неё всегда было очень важным слово "нужно", потому она пожала узкую ладошку новой знакомой, и отправилась домой.
Она вышла из машины, когда Бет окликнула её:
– Кира! Если Жидяев будет просить остаться для нового проекта, завышай цену. Он предпочтёт заплатить тебе, которая привыкнет к тому времени не моргать и сидеть ровно на пятой точке все полчаса, а не искать новую, которую придётся постоянно одёргивать. Учитывая, что его нервное состояние оставляет желать лучшего – это самый для него предпочтительный вариант.
Кира немного помолчала, глядя на новую знакомую, а потом сказала:
– Спасибо за совет, Роберта.
– Прошу, не называй меня так – та сморщила свой хорошенький нос, лихо развернула машину и укатила, оставив за собой облачко пыли.
Кира быстро поужинала приготовленной хозяйкой кашей на молоке и салатом из овощей, и ушла к себе. Но вместо повторения того, что сегодня проходили на парах, она задумалась. Странный был день. Да, странный.
Это странное позирование, за которое она получила хорошую сумму денег – для неё хорошую. Эта странная студия с плотными шторами по всему периметру, странная Бет, странный, старомодный художник…
Кира подумала о том, что ей было немного жутковато там, под взглядами этих людей. А ведь она никогда не была робкого десятка.
Но всё, что она переживала сейчас, казалось ей странным. А ведь она будущий специалист психологии… И не может разгадать ту же загадочную Бет, например… Или вот не может понять, почему так нелюдим этот самый красавчик Герман… Или почему Жидяев остался в прошлом веке вместе со своим жилетом и очками… Что происходит у этих людей и почему Кире всё это кажется странным?
Ну вот опять – психоанализ и тэ дэ, и тэ пэ… А надо ей это? Привыкла она просто копаться, а на самом деле ничего такого во всём этом и нет…И Бет довольно милая, красавчик Герман просто скромен, а Жидяев очень талантлив и действительно любит только искусство…
Она собралась было ложиться спать, когда всё-таки повторила материал, но тут раздался звонок. Томка…
– Ну что? – голос её был нетерпеливым и таинственным – ты была сегодня? Ещё пойдёшь? Или так и не решилась?
– Была – весело сказала ей Кира – спасибо тебе, Томка. Работа своеобразная, но оплачивается и правда хорошо. И завтра пойду тоже. Наконец-то хоть с деньгами станет полегче!
– Слушай – спросила её Томка – они что, действительно там…обнажёнку рисуют? Не стеснялась? Всё-таки надо иметь большую волю, мне кажется, чтобы вот так перед незнакомыми раздеться.
– Они же не насиловать меня пришли – расхохоталась Кира – а рисовать. Ну да, обнажёнка… Так, кусок прозрачной ткани сверху, который неизвестно зачем нужен, потому что ничего не скрывает…Сам художник, на мой взгляд, немного того… Но скорее всего, лишь потому, что помешан на искусстве, и на себе в этом искусстве, вот и всё…
– Да уж – пробормотала Томка – а сколько там человек?
– Пятеро и художник шестой.
– А мальчики есть симпатичные? Ну, конечно, кроме этого дурака Пашки.
Кира поделилась с подругой своими наблюдениями за молодыми людьми, приходящими в художественную студию. Особо она расписала Германа, и тут слушавшая её Томка сразу оценила:
– Да ты втюхалась в него, дорогая моя!
– С чего ты взяла? – удивлённо спросила девушка.
– Ну, это чувствуется! Эх, я бы тоже хотела, чтобы меня порисовал кто-нибудь. Но мне с моей фигурой даже носа совать в студию нельзя! Говорят, когда Жидяев видит таких, как я, он впадает в ярость…Считает нас, девушек в теле, несовершенными… Это Пашка мне сказал.